Целитель - Gezenshaft

Поздоровавшись с мадам Пинс, решил слегка сократить область поиска.

— Не подскажете, где я могу почитать о Протеевых чарах и их аналогах?

Мадам Пинс внимательно глянула на меня поверх очков и кивнула.

— Следуйте за мной, мистер Грейнджер.

Библиотекарша быстро провела меня через ряды шкафов, не обращая внимания на тихий-тихий гомон голосов, обсуждающих что-то — да, обычно в это время, в начале октября, библиотека вновь начинает пользоваться популярностью, а учитывая, что здесь зачастую скрывается Крам, то посещаемость, особенно в лице девушек, ощутимо возросла. Жаль только, что они тут не за знаниями — наверняка это раздражает мадам Пинс, но пока те не шумят, библиотекарь мер не принимает.

Мы подошли к одному из шкафов, и мадам Пинс указала на среднюю полку, располагавшуюся на уровне груди.

— Здесь, мистер Грейнджер, вы сможете найти информацию по интересующей вас теме.

Не успел я кивнуть, выражая благодарность, как мадам Пинс поспешила оставить меня наедине с фолиантами и книгами, и отправилась, как мне кажется, одним своим видом напомнить некоторым посетителям о необходимости сохранять тишину и порядок в библиотеке.

Взяв наугад первую попавшуюся книгу, поискал в ней оглавление — не нашёл. Литература за этот век и конец прошлого, обычно, может похвастать подобным, а вот более старые рукописи — нет. Но, не важно. Положив книгу на стол, что стоял рядом, вытащил ещё около семи штук и положил рядом, сел и принялся за изучение, банально пролистывая, мгновенно запоминая, но и попутно ища нужное, чтобы почитать и осознать, ведь понимание и запоминание — абсолютно разные вещи.

Прошло всего десять минут, за которые я запомнил довольно много интересной с виду информации, и вот моё увлекательное чтение прервали.

— Гектор?

Оторвав взгляд от книги, заметил Гермиону, что шла ко мне.

— Ага, привет.

— Нечасто тебя увидишь в библиотеке.

Не скрывая своего удивления, я уставился на сестрёнку, что села рядом за стол, а книга, которую она положила, отличалась крупными размерами и крайне старым видом.

— Каждый день, если тебе интересно. Знаешь что-нибудь о Протеевых чарах?

— Каких?

— Протеевых.

Гермиона на секунду задумалась, заправив за ухо прядь волос.

— Где-то читала, могу найти, если нужно…

— Не стоит, — остановил я благородный порыв сестры. — Я тут уже набрал литературы, где так или иначе упоминаются или описываются эти чары.

— Это должно быть что-то действительно сложное, вне школьной программы.

Во взгляде Гермионы читалось очевидное сомнение в том, справлюсь ли я с этой задачей.

— А тебе зачем?

— Для экспериментов, очевидно же, — улыбнулся я.

Неодобрительно покачав головой, Гермиона открыла свою здоровенную книгу где-то на середине, и принялась продираться сквозь не особо каллиграфический рукописный текст на староанглийском.

— О чём читаешь?

— О домовиках, конечно же, — сестрёнка повернулась ко мне. — Представляешь, на протяжении всей истории их существования среди волшебников, к ним относятся, как к рабам, игрушкам. Ни зарплаты, ни отпусков, ни каких-либо других, актуальных для того или иного времени преференций.

— Воу, полегче, — улыбнулся я напору Гермионы. — Ты хоть почитала о самих домовиках, а не об истории?

— Так разве это важно…

— Конечно важно. Ладно, давай по порядку. — я отодвинул свою книгу чуть в сторону. — Зачем деньги домовикам? Нет, не так — зачем деньги вообще волшебникам?

Взгляд сестрёнки выражал явное сомнение в моих умственных способностях, но она быстро справилась с собой, начав отвечать.

— Деньги — эквивалент стоимости товаров и труда, на которые они обмениваются. Разумеется, они крайне важны, — с важным видом начала вещать Гермиона, но я решил её перебить.

— Зачем?

— Как это, «зачем»? Чтобы покупать ту же еду…

— Зачем?

— Гектор! Не задавай глупых вопросов! — тихо, чтобы нас не выгнала мадам Пинс, возмутилась сестрёнка.

— А это не глупый вопрос. Мы — волшебники. Сконцентрируй внимание на этом, придумай любую потребность и скажи, может ли волшебник обеспечить себя без денег?

Гермиона подзависла, начав обдумывать мои слова, а я, воспользовавшись моментом, вернулся к изучению книги. Несколько минут Гермиона старательно обдумывала мною сказанное, а потом вдруг закрыла свою книгу.

— Нужно поискать литературу, — она быстренько взяла книгу и, словно зомби, ушла с ней в неизвестные глубины местной обители знаний.

— Забавно, — с ухмылкой, я почесал голову, ведь сам не ожидал подобного эффекта.

С другой стороны, мне даже интересно, какую информацию нароет Гермиона, и к каким выводам придёт, а в том, что эти выводы будут, я не сомневаюсь.

Снова оказавшись в спокойной обстановке, с чистой совестью запоминал страницы книг одну за другой, пока не обратил внимание на забавный факт. Для начала стоит отметить, что библиотека выстроена крайне симметрично по большей своей части, а это значит, что почти везде есть этакие сквозные коридоры вдоль шкафов — от «левой» стены с окнами, до «правой», за которой уже коридоры замка. Так вот, вдоль этих коридоров порой стоят небольшие столики, за которыми можно сидеть и читать книги прямо у шкафов — одним из таких я пользуюсь. Моё же внимание привлекла группа девушек на другом конце коридора, довольно далеко. Они имитировали крайне полезную деятельность, занятость, сидя за таким столиком и листая книжку, но на самом деле поглядывали на меня. Поглядывали, что-то быстро обсуждали, хихикали, а как только я смотрел в их сторону, сразу притворялись крайне увлечёнными чтением посетительницами библиотеки.

— Беда…

Вообще, вся эта движуха с девичьим вниманием к моей персоне заставила задуматься о моем личном отношении к этому вопросу. Ну, то есть, де-факто я являюсь отнюдь не просто четырнадцатилетним парнем, и это факт. Но, опять же, из-за этого факта, из-за того, что память моей прошлой жизни, той, личность из которой я считаю этаким «ядром» души, далеко не полноценна. Отсутствуют огромные пласты памяти, и я даже не могу сказать, сколько лет я прожил. Да ещё и все воспоминания из осколков имеют некую двоякость. Из-за их обрывочности и неполноценности, они вообще не кажутся моими — неспроста же я сравниваю их с фильмами, сериалами. Как и в фильмах или сериалах, в этих воспоминаниях нет очень и очень многого, а порой и вообще явно отсутствуют целые серии и сезоны, так сказать.

В итоге я даже могу задаться вопросом — а являюсь ли я самим собой? Формулировка диковата, а тема слишком абстрактна, но задуматься над этим можно. Вдруг «Я» — просто Гектор Грейнджер, а дураком после болезни не являюсь в том числе и за счёт совершенно чужих воспоминаний. Типа, как метафизический конфликт личностей при копировании сознания человека в машину, как делали военные из жизни осколка-пилота — однажды проснуться и понять, что ты всего лишь копия, это жутко.

С другой стороны, имеет ли всё это хоть какое-то значение? На самом деле, вообще никакого. Почему? Я тот, кто есть сейчас и от этого зависит то, кем стану потом, а