Todo negro - Андрей Миллер

— Не лезь, дурак!

— Пусти!..

— Не лезь! В сторону!

За спиной загремело, затрещало — видимо, полетела во все стороны мебель. Обдало жаром, зажгло спину: может быть, на Борще даже затлела одежда. Но сейчас он думал только о том, как оттащить друга подальше. Гена вырывался, и хоть он всегда был гораздо слабее Борща — просто так не справишься. В борьбе друзья споткнулись, кубарем покатились по полу, врезались в шкаф. Что-то стеклянное посыпалось сверху.

Приподняв голову, Борщ увидел, как хрупкая Ши полетела через гостиную — от нечеловечески сильного толчка. Она врезалась в дверь кухни, с треском и звоном распахнув её. Ида бросилась следом: настолько быстро, что лишь тень мелькнула, словно в фильмах о вампирах. Её волосы теперь не просто шевелились: они стояли дыбом, будто верх и низ поменялись местами, будто гравитация теперь тянула чёрные локоны к потолку.

«Огонь. Их изгоняют огнём. Огонь!»

Эта мысль не выплыла из глубины памяти — она попала в голову Ильи со стороны, как и многие мысли за последние годы.

Огонь. Где его взять?

А вот это подсказал собственный мозг, без сомнений. Мангал, бутылка жидкости для розжига. Веранда. Скорее!

Бросив Гену, на ходу споткнувшись об обломки журнального столика, Борщ побежал в веранде. Сейчас это было важнее всего, точно! Краем взгляда он заметил, как Ида протянула к лежавшей на полу Ши руки: они вытягивались и чернели, пальцы становились похожи на грабли для уборки листьев. С изогнутыми, острыми ногтями, уже почти клинками. Руки-ножницы, как в том милом фильме с Джонни Деппом…

Схватка была хорошо видна с веранды — через широкие кухонные окна. Гене всё же не хватило ума остаться в стороне: он схватил подменыша за плечи, попытался вытащить обратно в гостиную. Может быть, до сих пор считая это существо своей женой. А может — лелея надежду предотвратить кровопролитие.

Ида легко оттолкнула его: не слишком сильно, не желая навредить. Однако она отвлеклась, и этот момент Ши не упустила. В один миг все кухонные ножи и приборы, разлетевшиеся на осколки стаканы и тарелки — всё это сорвалось с мест и полетело в брюнетку. Острые кромки иссекли её красивое лицо, брызнула кровь. Гена завопил, но ещё громче заверещала сама Ида.

Не время наблюдать.

Бутылка стояла на том же месте, что и вечером. А чем поджечь? Зажигалка для мангала не рядом, а Борщ всё-таки зря бросил курить… привычной «Зиппо» в кармане нет. Думай! Ну? Кухня! Точно, там ведь тоже была газовая плитка, там…

Сейчас бы разбить окно, вломиться на кухню напрямик, но куда там — стеклопакеты… Ошалевший Гена, пытающийся что-то прокричать, полулежал прямо в дверях: некстати попался под ноги. Борщ врезался носом в дорогую напольную плитку, от резкой боли на миг потеряв зрение. По губам полилась тёплая кровь. Не важно! Главное — что бутылка не укатилась далеко.

— Зажигалка! Зажигалка, Гена!.. Где?!

Тот не мог ничего ответить. Борщ снова потащил друга за собой — теперь уже на кухню, мимо сцепившихся женщин. Здоровый шеф-нож торчал из левого глаза Иды: он зашёл в череп наполовину, но подменыша это не особо смущало. Как и льющаяся из ран на шее кровь, как и разодранные щёки, одна из которых свисала лоскутом: стали видны зубы. Брюнетка оттолкнула оседлавшую её Ши так, что та врезалась в потолок, оставив на нём узор трещин.

К счастью, Иде было не до мужчин. Она снова потянула руки-ножницы к рыжеволосой сопернице — удлинив их на добрый метр. Но в воздухе сверкнуло что-то вроде блестящей нити: она срезала чёрные пальцы с правой руки Иды под корень.

Даже это не сломило подменыша окончательно. Ида пыталась левой рукой-граблей выцарапать глаза прижавшей её к полу Ши, когда Борщ плескал из бутылки резко пахнущую жидкость. Гена поднёс длинную кухонную зажигалку.

***

Борщ едва пришёл в себя, а Гена всё ещё не очухался вовсе: он сидел на разводах крови, перед обезображенным и обожжённым телом подменыша. Качался взад-вперёд и что-то невнятно мычал. Из уголка рта тянулась струйка слюны.

Ши тоже досталось порядком. На лице, шее и плечах живого места не осталось — если не считать за «живое» кровоточащие порезы. Большой клок её прекрасных рыжих волос остался в пальцах Иды: он был вырван вместе с кожей, на этом месте осталась безобразная рана. Впрочем, Ши улыбалась.

— Что такое, сладкий?

— Глаз… твой глаз.

Один из очаровательных зелёных глаз Ши от удара вылетел из орбиты, свободно болтался на нерве.

— Ах, точно!

Она не без труда, но всё-таки запихнула глаз на место.

— Не волнуйся! Оглянуться не успеешь, как на мне всё заживёт: буду лучше, чем прежде. Я ведь фейри, что мне сделается… Прекрасный народ покрепче человечьего, пусть не бессмертен. Ты сам-то в порядке?

— Не уверен.

Вместо своих ран Ши тут же занялась царапинами и ссадинами Борща.

— Эту суку нужно поскорее сжечь окончательно. Вернее, не совсем сжечь…

— В смысле?

— Твой друг наверняка хочет вернуть настоящую жену? Она не мертва, если… если речь о смерти в вашем понимании. Холмы забрали её. Ида утащила несчастную в Сид, чтобы завладеть твоим другом. Можно вернуть, но… это рискованно. Я бы хотела, чтобы он понимал риск.

Вряд ли Гена прямо сейчас мог понять что-либо сказанное, хоть собственно имя. Нужно привести беднягу в чувство, но для начала понять ситуацию самому.

— И что за риск?

— Ритуал, который вернёт её, несложен. Просто она может вернуться… уже не совсем такой.

— Не совсем такой или совсем не такой?

Ши на миг замялась.

— Ну… всякое возможно.

Уже ближе к сумеркам Гену более-менее привели в чувство — при помощи холодной воды и алкоголя. А потом на веранде, подальше от разгромленных гостиной и кухни, состоялся долгий и непростой разговор.

Гена сжимал в трясущихся руках стакан, смотрел на его дно, время от времени прикладывался. Что с него возьмёшь? Узнать, что ты год жил вовсе не с человеком, а твоя настоящая жена — пленница иного мира… это не фунт изюму. Убить то, что считал своей женой — тоже.

Борщ старался устроиться на стуле так, чтобы ничего не болело: тщетно. А Ши, всё ещё