Дни тревог - Григорий Никифорович Князев

— Здорово, Паша, — сказал Лозовой, протягивая руку. — Что это у тебя стряслось?

Лозовой был на пять лет старше Плотникова, возраст, помимо долгой совместной службы, сближал их — полковника и старшего лейтенанта. Поэтому Лозовой и позволил себе слегка поворчать.

Пока Плотников докладывал полковнику, оперативно-следственная группа с ходу приступила к делу. Распоряжения следователя УВД Брайцева выполнялись четко. Легонько потрескивали затворы фотоаппаратов, мигали «вспышки», и слышался негромкий говор специалистов, определявших необходимые объекты и точки съемки. «Скорой помощи» делать здесь было нечего. Судебно-медицинский эксперт при свете мощного фонаря осмотрел труп и задумался.

Когда Лозовой с Плотниковым спустились в карьер, погибшего водителя уже уложили на брезентовые носилки и накрыли простыней. Лозовой бросил на носилки мрачный взгляд и вопросительно посмотрел на Брайцева.

— Документов у водителя нет. От одежды, несмотря на запах гари, отдает спиртным, но наличие алкоголя в организме выявит только экспертиза, — сказал следователь. — Я возбуждаю уголовное дело.

Лозовой махнул рукой. Сотрудники обвязали носилки ремнями и понесли наверх, к шоссе.

— Прошу слова, товарищ капитан, — обратился Плотников к Брайцеву и скупо, без эмоций, доложил свои наблюдения и факты. С самого начала. С момента, когда они с Сергеем увидели идущий навстречу автомобиль с выключенными фарами.

— Походило бы на мистику, — помолчав, сказал следователь, — не знай я вас, Павел Антонович.

— Прямо, говоришь, на твоих глазах? — насупясь, полуутверждающе спросил Плотникова Лозовой.

— Прямо на глазах, Степан Иванович. Как в телевизоре, — вздохнул старший лейтенант. — А вот помешать не мог.

— Ты же не всемогущий. Если бы мы успевали во все вмешиваться, — мрачно обронил Лозовой, сунув руки в карманы.

Плотников пожал плечами.

— Номер нашли, товарищ полковник. С переднего бампера, — доложил подошедший офицер из оперативной группы. — Кронштейны вчистую срезало. Видимо, при ударе о столбик.

Лозовой взял в руки согнутую почти под прямым углом штампованную железную полоску, повертел ее так и сяк, отдал обратно.

— Сообщи, капитан, по рации. Пусть установят личность владельца. Выставьте на шоссе и в карьере посты и отправляйтесь в город. Повторный осмотр произвести с рассветом. Все. Поехали, Паша. Подброшу до дома. Поспишь маленько, завтра будешь нужен. Свежий и мыслящий.

Когда усаживались в машину, Плотников дружески помахал Сергею. Тот взял под козырек. Порядок, мол, товарищ старший лейтенант.

Мотор заурчал, и водитель мастерски взял с места. Лозовой, насупясь, молча смотрел в лобовое стекло. Молчал на заднем сиденье и Плотников. Только оказавшись в тепле и комфорте, он ощутил, что устал за эти двое суток до изнеможения и держался, можно сказать, на одних нервах. Сразу потянуло в сон, веки будто камнями привалило.

— Слушай, Паша, — раздался откуда-то издалека хрипловатый голос полковника.

— Слушаю, — с трудом возвращаясь из дремотного состояния, сказал Плотников.

— Без Вали-то плохо?

Плотников ответил не сразу. Чего это он вдруг? Да и что можно было ответить?

— Плохо.

— Никого не жалеет. Без выбора, — неожиданно мрачно заключил Лозовой, и Павел Антонович не сразу сообразил, что тот говорит о болезни, сгубившей жену. Плотников хотел что-то ответить, но полковник опередил:

— Дочь забегает? Не забыла отца?

— Конечно, — сказал Плотников, — как иначе?! Правда, особенно ей забегать некогда, двойня все же на руках.

Впереди показалась темная громада города, кое-где мигавшая светлячками фонарей и окон. Старшина сбросил газ, двигатель притих, сбавляя обороты, и шум обтекавшего ветра стал на полтона ниже. «Волга» мягко шелестела колесами по новой для города улице, справа и слева застроенной девятиэтажными домами.

— Завезем старшего лейтенанта, — бросил Лозовой водителю, но тот уже и так держал путь на дом, где жил Плотников.

Машина остановилась против подъезда.

— До свидания, товарищ полковник. Благодарю за доставку.

— Давай, давай, не теряй времени, — посоветовал Лозовой. — Завтра к семи пригоню за тобой транспорт, хоть и выходной. Толя Брайцев следователь энергичный и, уверен, уже сейчас пишет постановление о возбуждении дела…

«Волга» круто повернулась и умчалась.

Лифт, вопреки обыкновению, работал, и Плотников даже порадовался такому маленькому везению. Выйдя на аккуратненькую, чистую лестничную площадку, услышал за дверью своей квартиры телефонные звонки. В спешке не сразу открыл замок. Ладно, квартира была махонькая, и телефон стоял тут же в коридорчике, на холодильнике.

Плотников быстро схватил трубку и тут же успокоился: звонила дочь.

— Татьяна? Ты откуда так поздно?

— Из автомата, — нетерпеливо и сердито сказала дочь. — Куда ты подевался? Ты же должен был смениться еще утром. Я вся извелась, дорога страх какая скользкая. Папа, — дочь сразу перешла к делу, причем ее вопрос прозвучал утвердительно. — Ты поводишься завтра с Котькой? У него что-то животик расстроился, надо бы посидеть дома. Виктор уехал в командировку, а мне завтра обязательно надо быть на выездном семинаре. Выручишь, папочка? Тебе завтра все равно отдыхать.

— Ладно. А как Павлик?

— В порядке, в интернате. В общем, ждем к семи. Целуем. Пока.

— Пока, — произнес Плотников растерянно, держа трубку у самого уха. Он только сейчас сообразил, что с утра должен снова быть на месте аварии, а в телефоне уже раздавались короткие гудки.

«Вот досада, — подумал Павел Антонович, — совсем память прохудилась. Ну ладно, что-нибудь придумаем. Не из таких кюветов выскакивали».

Сейчас, после трудного дежурства, следовало в первую очередь помыться, а потом думать о чем другом. Плотников быстренько разделся, встал под душ. Теплые упругие струйки приятно массировали уставшее тело. Потом он облачился в еще женой подаренный мохнатый халат и улегся на раскладушку. Спать на их общей с Валей кровати было выше его сил. Он хотел еще почитать газету, но та выпала из рук, едва Плотников коснулся головой подушки. А спал он плохо, тревожно и видел летящий под откос автомобиль. И еще, то ли во сне, то ли наяву, думал о том, что в баке у «Москвича» оставалось мало бензина, потому и взрыв был несильный, похожий на хлопок. И хорошо, что они с Сергеем все-таки сумели загасить пламя… Но главным, что беспокоило его даже в забытьи, был последний взгляд водителя, полный немого укора…

Плотников, прижав к себе Котьку, давнул кнопку звонка. Послышалось шарканье шлепанцев, и дверь открылась без всяких расспросов: кто там да чего там.

— Заходи, — сказал Панков буднично, как будто только и делал, что ждал прихода Плотникова, да еще с ребенком на руках. — Привет.

Он был низенький, с заметно выпиравшим брюшком и сейчас, лысый, в несвежей рубахе и вылинявших галифе, явно проигрывал перед выбритым и подтянутым Плотниковым. Из спальни заинтересованно высунулась жена и почти пропела:

— Здравствуйте, Павел Антоныч, проходите. Василий, не срамись, мигом переодевайся. На службу скоро.

Панков что-то буркнул в ответ, но