Голос Вессема - Теа Сандет

Я сунула в ухо наушник, и теперь тихий голос Нико подсказывал мне, что делать, хотя толку от этих подсказок зачастую не было. Но направление мы держали нужное, и на том спасибо.

Под вечер мы наткнулись на остатки асфальтированной дороги и обрадовались. Наверняка это старая дорога до Вессема, взамен которой потом построили новую, обходную на северо-восток, сейчас дойдем как по бульвару. Покрытие было сплошь в трещинах, сквозь которые проросли деревья, трава и папоротники, в некоторых местах асфальт был взломан корнями, и мы их перешагивали и шли дальше. Я даже поверила, что к ночи мы будем в городе, когда лес внезапно расступился и мы вышли к мосту.

Бывшему мосту. Потому что на самом деле мост давно обрушился, остались только опоры и метров пятьдесят собственно моста, а под ним, далеко внизу, текла река. Я выругалась сквозь зубы. Нужно было снова искать обходной путь. Почему Нико ведет нас этим маршрутом? В прошлый раз было проще. Шли себе по лесу, никаких мостов.

С другой стороны, будь мост целым, дорога оказалась бы короче на несколько часов.

Я дошла до края и глянула вниз. Постояла, сплюнула. Коди со мной не пошел, усевшись на перегородившее дорогу поваленное дерево, а Теодор и Марко увязались следом и теперь тоже стояли и пялились на реку.

— Вот бы селфи сделать, — с энтузиазмом сказал Марко, глядя на склон, поросший елками.

Я не стала комментировать это заявление.

— Выглядит так, будто его взорвали, — заметил Теодор, разглядывая противоположный кусок моста.

Я пожала плечами. Его, может, еще в гражданскую взорвали, что теперь?

— Нико, — тихо сказала я, когда Теодор и Марко пошли обратно, — моста нет. В смысле, мост обрушился, не перебраться. Мы пойдем вдоль реки, не удивляйся.

Мы вернулись и двинулись по краю обрыва. Рано или поздно где-нибудь будет или нормальный мост, или нормальный спуск. Ничего.

Через пару часов, когда обрыв сильно измельчал и превратился просто в склон, мы спустились и перешли реку — глубина там была от силы по колено. Стоя посередине реки и чувствуя, как вода омывает высокие армейские ботинки, я не удержалась и обернулась в ту сторону, где остался мост. Моста видно уже не было — естественно.

Теперь Нико вел нас той же дорогой, которой мы ходили в первый раз. Еще через полчаса мы вышли из леса на довольно большое поле, сплошь заросшее зонтичными растениями. Мы остановились, ошарашено глядя на огромные, метров пять в высоту, бурые стебли, на концах которых раскрывались такие же бурые мертвые цветы.

— Что за черт, — пробормотал Марко.

Я впервые была с ним согласна. Пять лет назад здесь этого и в помине не было. Было просто поле, поросшее просто травой. Вон у того валуна мы делали привал, и Тенна уснула, и мы никак не могли ее разбудить, а потом Коди решил, что она притворяется, вылил ей на голову воду, и она страшно ругалась, а Эме смеялась, и Тенна на нее обиделась… А вот этого всего тут не было. Конечно, что здесь особенного — ну выросли какие-то уроды, подумаешь, — но идти вперед почему-то не хотелось.

— Может, обойдем? — спросил Марко, и я встряхнулась.

— Страшно? — ухмыльнулась я и хлопнула его по плечу. — Не бойся, Сити, они тебя не укусят.

И первая двинулась вперед. Корявые ветки цеплялись за одежду. Подул ветер, и сверху стал доноситься тихий мерзкий шорох, с которым сухие цветы терлись друг о друга. За спиной послышались шаги — кто-то из парней пошел следом. Я обернулась и увидела, как Теодор и Марко старательно обходят уродливые стебли, стараясь их не касаться. Замыкал процессию жизнерадостно улыбающийся Коди.

«Все же жутковатое место», — заметил он, догнав меня.

— Ну да, — кивнула я. — Не видела, чтоб они такие здоровые вырастали. К тому же эти штуки вроде ядовитые.

Мы наконец вошли в нормальный лес и остановились.

— Только на солнце, — подал голос Теодор.

— А? — обернулась я.

Теодор уже стоял за моей спиной, Марко все еще пытался перейти поле и не умереть. Выглядело это смешно.

— Мантегацци ядовиты только на солнце.

Чушь какая. Растение либо ядовито, либо нет, при чем тут солнце?

Задавать вопросов я, впрочем, не стала. Какая мне разница.

В лесу мы с Коди, не сговариваясь, решили пройти еще пару километров, прежде чем устроиться на ночевку.

Маршрут Нико вывел нас на поляну, окруженную корявыми елками, в паре километров от несуществующей военной базы, и Коди дал знак остановиться и ушел проверять окрестности. Я успела поставить палатку, когда он наконец вернулся.

— Ну что там? — спросила я.

«Да ничего, — он поморщился. — Грязь. Дошел почти до военных, у них тоже тихо».

— Ты не засветился?

«Нет. Посмотрел из кустов и ушел».

— Ладно, — я поморщилась. — Так, костер не жечь! — прикрикнула я на Марко, который пытался сложить нечто, напоминающее шалаш, из сырых веток. — Дым будет виден даже в Гетто, — пояснила я в ответ на его недоуменный взгляд. — А тут военная база под боком.

Коди уже достал из рюкзака две банки консервов, открыл одну и протянул мне. Я принялась наворачивать холодные водоросли с крилем. Теодор и Марко последовали моему примеру, правда, в их банках было что-то другое. Мы молча поужинали и расползлись по палаткам. Некоторое время я еще слышала ворчание Марко, что он устал как собака, потом он угомонился, и теперь я прислушивалась к шорохам и потрескиванию ветвей. В походы мы ходили нечасто, но каждый раз мне казалось, что рядом с палаткой кто-то есть, и я долго не могла уснуть, вслушиваясь в ночные звуки и пытаясь различить в них шаги того, кто пришел к нашему лагерю.

Проснулись мы в несусветную рань, и утро порадовало нас густым туманом. Это хорошо, значит, сегодня будет не так холодно, хоть мы и вымокнем до костей. У меня еще со вчерашнего дня одежда не просохла.

— Туман, — заметил Теодор обеспокоенно. — Мы не заблудимся?

— Не заблудимся, — заверила я его, включая комм, и тихо позвала: — Нико, выведи карту. Если сойдем с маршрута — дай знать.

Некоторое время я пялилась в экран комма. Подошел Коди, заглянул мне через плечо.

— Сейчас идем по лесу четыре километра, — объявила я, — там будет пересохшее русло реки. Ну, сейчас, может, уже не совсем пересохшее. По нему идем до самого Вессема. Всего ничего осталось.

Коди уже упаковался и теперь смотрел, как