Муссолини. История одного диктатора - Альдо Каззулло

«Если бы здесь был отец…»

Пока Муссолини пишет триумфальную редакционную статью, де Векки, Чиано и Гранди собирают римских фашистов и принимают предложение войти в правительство Саландры. Им просто нужно сообщить об этом предводителю, хотя им и не очень-то хочется его дергать. Телефонное сообщение все еще прервано, позвонить в Милан можно только из Квиринала или Виминале, но беспокоить короля никто не готов. Факта увиливает от ответа. Секретарь фашистской партии Джованни Маринелли и депутат Гаэтано Постильоне приходят в Виминале, нынешнюю резиденцию Совета министров. Оба просят позвонить в Il Popolo d’Italia. Наконец достопочтенному Постильоне удается поговорить с Муссолини и попросить как можно скорее приехать в Рим: «Мы не должны позволить изуродовать нашу победу. Нужно заявить о себе с чувством достоинства, ответственности и силы…» Ответ Муссолини стал легендарным: «Я ничего не сделал для „воскрешения“ дона Антонио Саландры». Ключевое слово – «дон». Через него буквально просвечивает раздражение мятежного романьольца по отношению к знатному человеку с юга. «Председательство в совете зависит от меня», – уточняет Муссолини. Конечно, Гаэтано Постильоне согласен.

На следующее утро, в 9 часов, де Векки, Чиано и Гранди идут лично предупредить Саландру о том, что Муссолини не дал согласия. Антонио Саландра отправляется в Квиринал – отказаться от должности. Король больше не может диктовать свои условия Муссолини или заставить Саландру сформировать то же самое правительство, просто посадив в него других фашистов.

Саландра выходит из кабинета, встречает де Векки, ожидающего поручения, и тут же заявляет: «С этого момента вы – военный министр!» Тот лишь разводит руками и качает головой: «Ваше превосходительство, не могу принять предложение. Уверен, Муссолини оно тоже не понравится». Либеральные чиновники обманываются, думая, что знают, с кем имеют дело, но квадрумвиры прекрасно понимают, что рискуют жизнями.

Де Векки красивыми словами излагает королю ту же самую мысль. Виктор Эммануил III кивает: «Я позвоню Муссолини и предложу ему должность». Однако тут же добавляет: «При встрече я скажу, что он ошибается и зря отказался работать с Саландрой. Скоро он останется в правительстве один, это нехорошо». Европа, какой мы ее знаем, еще зарождается, хотя уже есть сила, стремящаяся к лидерству на континенте. К ней нужно относиться со всей серьезностью. «У Муссолини, – предсказывает король, – будут серьезные неприятности с Англией, против которой он публиковал резкие статьи. Те, как слоны, ничего не забывают…»

На выходе де Векки встречает Гранди и журналиста из газеты Il Popolo d’Italia Гаэтано Полверелли[84], будущего главу пресс-службы дуче. Именно Полверелли поручено сообщить хорошие новости Муссолини. Но тот все-таки не доверяет Гаэтано, боится ловушки и просит подтверждения от генерала Цитаддини. Телеграмма приходит через час: «Его Величество король умоляет Бенито Муссолини немедленно отправиться в Рим и сформировать кабинет министров. С уважением, генерал Цитаддини».

После нескольких дней и ночей на проводе Муссолини дает наконец волю эмоциям. Действительно впечатленный, он говорит брату Арнальдо: «Если бы здесь был наш отец…» Алессандро Муссолини умер от алкоголизма еще в 1910 году и даже в мечтах не мог предположить, что его первенец, названный в честь мексиканского реформатора, президента Бенито Хуареса, станет хозяином Италии.

Гаэтано Полверелли выходит на балкон Il Popolo d’Italia и сообщает толпе, что Муссолини получил королевское поручение возглавить новое правительство. Сразу начинается шествие. Сторонники дуче занимают редакцию Avanti!, другая группа появляется в Corriere della Sera. Альбертини звонит префекту, квестору, генералу, коменданту Милана и всюду получает один и тот же малодушный ответ: впустите фашистов, иначе произойдет худшее.

Муссолини едет домой за чемоданом, который ему приготовила Ракеле. В машине ждет Маргерита Сарфатти, чтобы сопроводить его до центрального вокзала. В 20:30 под крики и песни чернорубашечников поезд отправляется в Рим. Новый глава правительства занимает место в спальном вагоне.

Поезд опоздает на час и 40 минут. Бенито Муссолини прибудет в Рим лишь около 11 часов утра и, конечно, даже не успеет переодеться.

Муссолини появился перед королем, одетый в черную рубашку и серо-зеленые брюки, заправленные в высокие сапоги. Беседа длится менее часа. Историки припишут дуче еще одну историческую фразу, которую он никогда и не произносил: «Ваше Величество, я принес вам Италию Витторио Венето[85]».

Новости о переломе ситуации вызывают ожесточенные споры по всей стране. Самый важный интеллектуал Италии, Бенедетто Кроче ссорится в собственной гостиной со знаменитым южанином Джустино Фортунато[86]. Тот в ужасе восклицает: «Боже всемогущий, это конец буржуазии!» Кроче горячо протестует: «Дон Джустино, неужели вы забыли слова Маркса: „Насилие – повивальная бабка истории“[87]?» Обиженный профессор Фортунато уходит.

Муссолини формирует правительство в течение нескольких следующих часов, не советуясь ни с кем, даже с лидерами собственной партии. Дуче вызывает новых представителей власти в отель «Савойя» на улице Людовизи и сообщает им о назначении, но никому не называет остальных имен.

Военным министром станет Армандо Диас. Образованием займется философ Джованни Джентиле. Остальной кабинет министров представляет собой смесь из фашистов, националистов вроде министра колоний Луиджи Федерцони и правых либералов. Впрочем, экономикой и трудом займутся два народных министра, а промышленностью – джолиттианец. Префект Милана Лузиньоли не получает желанное кресло министра внутренних дел: Муссолини оставляет этот пост, как и должность министра иностранных дел, себе. Разозленный префект присоединяется к оппозиции в Сенате.

В 7 вечера дуче возвращается к королю со списком министров. Подходящего костюма у него нет, и если брюки он удачно одалживает у Финци, пиджак все равно сидит чересчур тесно. Муссолини всеми силами пытается выйти из положения. Явиться в Квиринал в черной рубашке было бы грубо, но Ракеле забыла упаковать запонки для белой, а представляться королю с расстегнутыми манжетами – дурной тон. Приходит Густаво Нести, содиректор агентства Стефани[88], желая поздравить нового хозяина. Муссолини резко обращается к нему: «У вас есть запонки?»[89] – «Нет, Ваше превосходительство, только дочь…» – «Боже правый, запонки на манжеты!» – «Да, Ваше превосходительство». – «Дайте!» – «Вот они, Ваше превосходительство».

Первые бюсты дуче

Вечером в пятницу 17 ноября палата голосует за вотум доверия новому правительству. Из 429 присутствующих 306 высказываются за, 116 – против, семеро воздерживаются. Стоит отметить, фашистов в Монтечиторио всего 35, остальные просто впечатлены событиями последних дней. Большинство,