Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко

Учёба шла в Вешняках, в 1990-х ставших одним из районов Москвы. Курсанту Вампилову платили приличную стипендию, а главное – он попал в столичное общество, литературное и театральное. Ощущения провинциала, вдруг угодившего в эту среду, коренному москвичу понять непросто. Даже самые яркие провинциалы зачастую представляются этому обществу кем-то вроде Иванушки-дурачка (и соответственно принимаются) – достаточно вспомнить Василия Шукшина, пришедшего в кирзачах поступать во ВГИК. Другое дело, что и этот сказочный, или «кирзовый», образ может быть хитроумной личной стратегией, а Иванушка-дурачок, как мы знаем, в финале русских сказок оказывается самым дальновидным и удачливым…

Провинция страшна неопределённостью и располагает к мнительности. Это уж обыкновенно.

В столице трудно родиться поэту. Москвичи с детства всё знают. Задумчивых в Москве нет. Всех задумчивых в Москве давят машинами. Поэты родятся в провинции, в столице поэты умирают.

Сокурсник Вампилова, журналист из Новосибирска Пётр Дедов вспоминал, что Вампилов – самый молодой, незаметный, тихий, даже застенчивый – сразу стал душой компании.

У Александра завязались романтические отношения с однокурсницей – Галиной Люкшиной. Семейная жизнь к этому времени уже разлаживалась. Жена хотела ребёнка, Александр считал нужным подождать: вот получим квартиру, пойдут книги, тогда уж… Близкие убеждены, что в мучительных взаимоотношениях Зилова и Галины, описанных в «Утиной охоте», отразилась личная история Александра и его первой жены.

Галина и Александр ходили по столичным музеям, театрам. В Вахтанговском смотрели «Иркутскую историю» по известной пьесе Алексея Арбузова. Когда весной 1962 года слушателей отправили на практику, Александр попал в Минск, Галина – в Киев. Там, в Киеве, они увиделись на майских праздниках. Позже встречались в Чернигове, в Москве… Письма Александра к Галине говорят о серьёзности их отношений и намерений.

Летом 1962 года Вампилов возвращается в Иркутск, становится ответственным секретарём «Советской молодёжи», заведует отделом комсомольской жизни.

Летом 1963 года разводится с Людмилой Добрачёвой.

Имейте дело с красивыми женщинами, потому что, если вы уходите от некрасивой, вы делаете её несчастной, а красивая никогда не пропадёт.

Галина Люкшина вспоминала, что в это самое время она уже совсем было собралась переезжать в Иркутск, где Вампилову обещали квартиру, но… почему-то уехала в Минск к одному из своих поклонников. Мотивы этого поступка не могла толком объяснить даже самой себе.

Вампилов, узнав о произошедшем, был подавлен, но нашёл в себе силы написать Галине «удивительное по доброте» письмо: «Пьесу ещё не написал, квартиру не получил (скоро получит – однокомнатную на окраине Иркутска. – Примеч. авт.), жены у меня нет… Кто твой муж? Как всё это? Мне странно желать вам счастья, но я хочу, чтобы он был хороший человек. Обязательно хороший. Иначе всё будет очень несправедливо…»

Сарафанов в «Старшем сыне» говорит: «Своё счастье я оставил там, в Чернигове. Боже мой! Как я мог!..» Не отголосок ли это истории с Галиной?

Да, всё правильно. Для таких, как я, любимые жёны – большая роскошь. Наш удел – шататься от порога к порогу.

Забыть меня здесь, когда мы рядом, – это значит замуровать меня в толпу соглядатаев. Это невозможно. Из этой свинцовой стены будет торчать моя к тебе нежность, так же, как если бы из моей могилы торчала моя рука. Ты этого не вынесешь.

Жизнь Галины с человеком, ради которого она оставила Вампилова, не сложилась.

Что до Александра, то он в том же 1963 году познакомился с Ольгой Ивановской, которая приехала из Братска в Иркутск поступать в университет. В 1964 году они поженились. «С Сашей мы встретились и познакомились случайно (вновь „стечение обстоятельств“! – Примеч. авт.) у одного иркутского поэта, у которого моя подруга оставила свой чемодан. С этого-то всё и началось, закрутилось, помчалось… – вспоминала Ольга. – Как я сдавала экзамены, одному богу известно. Бесконечные свидания, хождения, гуляния…»

Время нужно только для того, чтобы разлюбить. Полюбить – времени не надо.

Окнами в поле: становление драматурга

– Вот – пушкинисты, гоголеведы – этот народ себя не уважает (и лишён всяких способностей творить). Как можно зачеркнуть себя вовсе и посвятить себя навсегда кому-то (хотя бы и художнику великому и любимейшему? Не понимаю). Если ты натура творческая – так напиши свою, хотя и плохую, комедию.

Признание в любви всегда театрально…

Все мы должны быть работниками театра. Надо жить театром.

В 1962 году при редакции «Советской молодёжи» образовалось Творческое объединение молодых – ТОМ. Возникло снизу, по инициативе самих журналистов, но попало под опеку областной писательской организации и обкома комсомола. Председателем ТОМа выбрали прозаика Вячеслава Шугаева, его заместителями – Вампилова и поэта, прозаика Сергея Иоффе. Конференции, поездки бригад творческой молодёжи по области… В 1964 году в Восточно-Сибирском книжном издательстве выйдут коллективные сборники рассказов и очерков участников ТОМа – «Ветер странствий» и «Принцы уходят из сказок». В первый вошли рассказы Вампилова «Солнце в аистовом гнезде», «Сугробы», «Станция Тайшет», во второй – очерки «Белые города», «Вечер», «Пролог», «Билет на Усть-Илим».

Но Вампилова в это время куда больше прозы и очеркистики влекла драма. Не нужно думать, что такое изменение творческой стратегии было странным и неожиданным, лишённым органичности. Его предвестия можно увидеть в самом начале печатной карьеры Вампилова, когда он, казалось, решил идти в большую литературу дорогой прозаика, делая остановки только ради журналистской подёнщины. Уже через полгода после своего дебюта в качестве новеллиста («Стечение обстоятельств») Вампилов публикует текст с почти тургеневским названием «Месяц в деревне, или Гибель одного лирика». Он имеет подзаголовок «Трагическая сцена-монолог» и с драматическим искусством связан лишь формально – вступительной ремаркой, в которой автор даёт характеристику герою и месту действия (герой – начинающий поэт, место действия – колхозная сушилка). Рассветов приехал в деревню на практику. Вместе с ним приехала девушка, в которую он влюблён и которую безуспешно пытается очаровать своими стихами. Рассветов произносит длинную, занимающую целую страницу речь о том, что предмет его страсти, «родная сестра Лауры, Беатриче, Керн», почему-то отдаёт предпочтение не ему, а ударному сельскохозяйственному труду и «комплиментам Яшки-механизатора». В конце монолога он проваливается в бункер для хранения зерна. Серьёзным художественным достижением «Месяц в деревне…», безусловно, не является, это лишь документ, проливающий дополнительный свет на эволюцию Вампилова