Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров

На пятый я переходил шесть часов.

На четвёртый два.

На третий двое суток.

Логики никакой. Чем выше уровень, тем, по идее, тяжелее переход, но у меня каждый раз по-своему. Следующий будет шестой. Каким он окажется, я не знал. Может, полчаса. Может, неделя.

Потянулся к источнику, прощупывая его увеличившиеся границы после путешествия в Хельсинки. Сколько ещё до шестого, я не знал, по ощущениям, до предельных границ ещё не добрался.

А когда перейду, то на время останусь без магии. Хорошо, что есть, чем отбиться. Я невольно потянулся рукой к рунному ножу на поясе, вспоминая ощущения от последнего перехода. Когда чувствуешь себя слабее обычного человека без магии. Тело не успевает перестроиться, температура скачет, в голове шумит. Как в детстве, когда сильно заболеваешь, и всё немного плывёт перед глазами.

Я хорошо это помнил.

До инициации болел как полагается. Ангины, ветрянка, в восемь лет лежал с двусторонним воспалением лёгких. Тогда отец всю ночь сидел у кровати, держал температуру. Лечил, но не до конца. В какой-то момент я не выдержал и спросил:

— Пап, ты же врач, я знаю, ты можешь вылечить меня за минуту.

— Могу. Но тогда ты не поймёшь, от чего избавляешься. Потерпи. Инициацию пройдёшь, и не будешь болеть до самой смерти.

Я терпел.

А потом пришёл вечер, когда стало легче. Я выбрался из дома и пошёл прогуляться перед ужином вдоль берега моря.

Тогда внутри открылось вот это тёплое, откликающееся на любое движение. Первый уровень. Он зажёгся внутри и тут же истощил меня. Я упал у тропинки, в тридцати шагах от крыльца.

Что было дальше, помню урывками. Огонь, крики, смех. Человек без рубахи с осьминогом на спине. И тело, которое не слушалось. Двинуть пальцем не мог.

Очнулся уже под утро, но было поздно…

Отогнал видения.

Сделал ещё глоток чая, он уже остыл.

Вот почему я не люблю поезда. На мотоцикле думаешь о будущем и дороге. А в поезде приходит прошлое.

* * *

В Серов поезд пришёл в двадцать один ноль восемь по местному времени. Минута в минуту, вот уж точно, где надо поучиться железнодорожникам с большой земли.

Вышел на перрон под старые чугунные навесы, и в нос тут же ударил сухой южный воздух с хорошо уловимыми нотками эвкалипта и каких-то местных цветов. Сразу направился в конец состава, к багажным вагонам. «Урал» уже выкатили. Я обошёл его: бензин, масло без подтёков, давление в шинах хорошее. Расстегнул кожаную сумку на мотоцикле и положил туда порванный плащ.

До гостиницы «Звёздной» доехал минут за двадцать. Серов был небольшим, походил не на столицу одноимённой колонии, а на пригород Петербурга, да даже на ту же Гатчину. Небольшие трёх- четырёхэтажные дома, украшенные лепниной, зелёные улочки. На всех окнах массивные ставни из железного дерева, в случае прорыва дом превращается в маленькую крепость.

Пару раз мимо проезжали полицейские машины, одна даже развернулась и проследовала за мной. Но тут же передумала, видимо, рассмотрели инквизиторские номера и не захотели связываться.

«Звёздная» стояла на окраине города, прямо на тракте, ведущем к порталу в следующий круг миров. Четыре этажа, жёлтая штукатурка, над дверьми лепнина с виноградными гроздьями, массивные двери, способные выдержать удар даже крупного монстра. Скорее сломаются стены, чем эти громадины на петлях. А ведь каких-то лет пятьдесят назад, до появления железных дорог, такие вот крепости-гостиницы стояли каждые двадцать километров вдоль всех трактов. А потом потоки людей и грузов стали перемещаться по железной дороге, и вот такие анахронизмы остались только в виде развалин, уцелели только те, что были в пределах городов.

Над входом фонарь с латунной звездой. Внутри вишнёвые ковры, полированное дерево, выглядит добротно, но последний ремонт был как раз, наверное, полвека назад.

За стойкой женщина лет сорока с небольшим. Гладкая причёска, узкие очки на цепочке.

— Добрый вечер! Ищу постояльца. Григорьев Пётр Христофорович.

Она посмотрела на меня. Чуть прищурилась.

— Пётр Христофорович выехал сегодня утром. В гостиницу с тех пор не возвращался.

— Для меня, случаем, ничего не оставлял?

Она не ответила.

Тут не надо было читать мысли, чтобы понять, что женщина никому не доверяла. Я достал удостоверение инквизитора и показал в развёрнутом виде. Она выпрямилась, словно я был каким-то местным князьком.

— Для Воронова Игоря Юрьевича. Оставлял.

Женщина выдвинула ящик стола и достала конверт, но не сразу отдала, сначала сняла с крючка ключ на медной грушке с номером двенадцать и протянула всё это мне.

— Ключ?

— Номер он забронировал на месяц. Пётр Христофорович велел отдать вам вместе с письмом. Второй этаж, двенадцатый. Завтрак с шести до девяти.

— Спасибо.

Номер простой. Кровать, шкаф, стол у окна, умывальник в углу, литография Серова на стене. Я сел к столу. Положил конверт. Провёл ногтем по печати. Воск с рунами — стандартная защита от лишних глаз. Если вскроет чужой, увидит только жжёную бумагу.

Сломал печать и развернул послание.

«Привет, Игорь. Я так давно тебя ждал…»

Я прочёл ещё полторы строки, про гостиницу, про кормёжку, про прогноз на завтра, и остановился.

Христофорович никогда не пишет так. Пётр пишет, как говорит: коротко, с подковыркой, без «давно ждал». Я перевернул лист, поднёс к свету. В правом нижнем углу на просвет проступало что-то тёмное, мельче спичечной головки.

Снял с пояса рунный нож. Слегка кольнул подушечку большого пальца, капля упала на пятно.

Тут же чернила зашевелились.

«Привет, Игорь. Я так давно тебя ждал» съехало в сторону, растворилось, и проступил уже не каллиграфический почерк, а корявый, с его острыми «в» и узкими «и».

Ну и зараза же вы, Пётр Христофорович!

По телефону: «Приезжай, я тебя подожду».

А на деле: шутка, не дождался!

«Нашёл того, кого тринадцать лет искал на Сахалине. Он жив. Узник. В последние дни люди из ордена засуетились. Начали куда-то собираться, вроде как, в сторону 'Михайловки», но точно пока выяснить не удалось. Работники говорят про восьмое кольцо. Как они туда собираются добраться, не спрашивай, у меня самого глаза на лоб полезли. Но караваны с грузовиками идут один за другим, на борту техника, много припасов и люди.

Я попал в число сопровождающих. Выезжаю сегодня с колонной, думаю, дорога для наёмных в один конец, так что поспеши. Подсказки буду оставлять по нашей старой схеме, на станциях ГСМ. Помнишь, как мы с тобой за Болотным охотились? Вот так и тут.

Маршрут: портал до «Михайловки», дальше по подсказкам.

Связи не будет, рацию не беру, чтобы не светиться. Постараюсь устроить несколько