Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

по А. А. Шахматову, так называемый «Свод 1448 г.»: Шахматов, 1938, с. 151-160; Лурье, 1976, с. 67-121) помещают под 1017 г. не только заложение св. Софии в Киеве, как «Новгородская Первая летопись», но и то нападение на Киев печенегов, о котором в «Повести временных лет» говорится в статье 1036/7 г. (ПСРЛ. 1. стб. 150-151; 2, стб. 138-139; 4, с. 108; 5, с. 132). В этой связи необходимо подчеркнуть, что как раз «Софийской Первой» и «Новгородской Четвертой» летописям, в отличие от «Повести временных лет», известны некоторые подробности событий 1017—1018 гг., аутентичность которых подтверждается данными Титмара Мерзебургского. Только эти летописи (как и другие, более поздние, памятники, восходящие к «Своду 1448 г.») сообщают о том, что Передслава, сестра Ярослава, стала наложницей (по Титмару — женой) польского князя (см. выше). В «Софийской Первой» и «Новгородской Четвертой» летописях имеется также множество иных дополнительных сравнительно с «Повестью» сообщений, достоверность которых не вызывает сомнений (Шахматов, 1908в, с. 212-231; Кучкин, 1995, с. 98-102). Поэтому можно согласиться с А. А. Шахматовым (1908в, с. 228-230), что уже новгородский свод 1167 г. имел аналогичную статью 1017 г., в которой, как в Синодальном списке «Новгородской Первой летописи», сообщалось также о походе Ярослава к Берестью. Трудно, однако, согласиться с тем, как известный текстолог объясняет происхождение этой статьи. При построении сложной гипотезы о возникновении статьи 1017 г. в своде 1167 г. он исходил из датировок «Повести временных лет», т. е. из предположения, что три события, объединенные сводом 1167 г. под одним 1017 г., в действительности были разновременны: поход на Берестье произошел в 1022, нападение печенегов — в 1036, а заложение св. Софии — в 1037 г.; соединение же всех трех известий в новгородском своде XI в. было якобы результатом сокращения новгородским сводчиком гипотетического «Древнейшего киевского свода», в котором еще не было хронологической погодной сетки. Далее А. А. Шахматов вынужден сделать еще одно допущение: что составитель свода 1167 г., устанавливая хронологию и «недоумевая, куда отнести» эти три сообщения, «не сумел отождествить их с соответствующими известиями» «Повести», — а это выглядит чрезвычайно малоправдоподобным. Как мог новгородский сводчик не сопоставить сообщение о «заложении великого града Киева», Золотых ворот и св. Софии в своем тексте с имеющим определенную дату (1037 г.) местом «Повести», которое практически дословно с ним совпадает? Более того, дублирование известия о св. Софии в «Новгородской Первой летописи» под 1037 г. явилось следствием как раз соотнесения с текстом «Повести временных лет». Кроме того, совершенно непонятно, почему соединение трех упомянутых известий произошло именно под 1017 г. — датой, по А. А. Шахматову, случайной — хотя она вряд ли является таковой, если учесть свидетельство Титмара о походе Ярослава к польской границе в 1017 г. Последнее, в сущности, опровергает построение А. А. Шахматова, по крайней мере, применительно к одному из компонентов статьи 1017 г. — походу на Берестье, который якобы на самом деле произошел в 1022 г. Ввиду всех этих трудностей приходится признать, что А. А. Шахматову не удалось предложить удовлетворительного объяснения происхождения статьи 1017 г. в новгородском летописании.

Другой из компонентов статьи 1017 г. в «Софийской Первой» и «Новгородской Четвертой» летописях — сообщение о заложении киевского митрополичьего собора св. Софии — также отнюдь не может быть безусловно отнесен к 1037 г., как считал А. А. Шахматов, причем не только ввиду явно сводного характера статьи 1037 г. в «Повести временных лет» (здесь как бы подведены итоги деятельности Ярослава к началу его единодержавного правления после смерти в 1036 г. брата, черниговского князя Мстислава) и даже отвлекаясь от альтернативной «новгородской» датировки 1017 г. Мнения исследователей о времени построения Софийского собора в Киеве разделились (см. обширную историографию в работе: Poppe, 1981а, р. 15-66, сам автор которой отстаивает 1037 г. как дату заложения). Ссылки сторонников более ранней датировки на приводившееся нами выше упоминание «кафедрального собора святой Софии» у Титмара, разумеется, ничего не доказывают, так как собор того времени мог быть и деревянным (Назаренко, 1993б, с. 187-189, коммент. 95), но вот наличие на штукатурке каменного собора граффити, предположительно датированных 6540 и даже 6530 гг. (Высоцкий, 1966, №1-2; см. в последнее время: Орел—Кулик, 1995, с. 124-125), при всей неоднозначности прочтения этих дат (Poppe, 1981а, р. 36-37), делает вопрос по меньшей мере дискуссионным; ср. также интерпретацию, хотя и небесспорную, княжеского знака в граффито №75 по корпусу С. А. Высоцкого как знака полоцкого князя Брячислава Изяславича, умершего в 1044/5 г. (Белецкий, 1995, с. 92-94; он же, 1997, с. 120), что, впрочем, давало бы terminus ante quem не для заложения собора, а для его внутренней отделки.

В таком случае, коль скоро в правильности «новгородской» хронологии относительно похода Ярослава к Берестью усомниться мы не вправе, а относительно построения киевской Софии обязаны допустить ее возможность, то есть ли причины отрицать, что и нападение печенегов также действительно состоялось в 1017 г.? Таких причин мы не видим.

Итак, с большой степенью вероятности можно полагать, что пожар в Киеве и печенежские наезды, описанные у Титмара в главе VIII, 32 сразу же после интересующего нас сообщения о захвате Ярославом какого-то города Святополка, имели место летом-осенью 1017 г., когда Ярослав был занят военными действиями под Берестьем. Но тогда возникает естественное впечатление, что все анахронизмы в начале главы VIII, 32 возникли в результате припоминаний об одновременных событиях, иными словами, что взятие города, о котором говорится здесь, — это захват Ярославом Берестья в 1017 г., уже описанный в свое время в главе VII, 65 по сведениям из совсем другого источника. Последовательность, в какой эти три эпизода (поход Ярослава на Берестье, набег печенегов на Киев, пожар в столице) приведены информантом Титмара, участником киевского похода 1018 г., и записаны в «Хронике», соответствовала бы, таким образом, реальной последовательности событий. Осведомитель мерзебургского епископа его «Хроники», разумеется, не читал и не мог указать ему на тождественность происшествий, изложенных в главах VII, 65 и VIII, 32; у самого же Титмара не было никакого повода для такого отождествления.

* * *

Главным источником для суждений о международных связях Ярослава Владимировича на втором этапе борьбы за Киев, в 1018—1019 гг., служит известная «История гамбургской церкви» бременского каноника Адама (ум. после 1080 г.; об Адаме и его хронике см.: Wattenbach—Holtzmann, 2, s. 566-571). Среди содержащихся в ней многочисленных сведений о Руси есть и