Творения. Том I - Ефрем Сирин

Потом, после таких помыслов, брат начинает говорить сам в себе: «Пойду, поселюсь близ братьев, уединенно безмолвствующих». И приходит к отшельникам. Братья принимают его с миром, дают ему среди себя келью и помогают ему о Господе, принося, что только в состоянии подать руки их. Потом живет брат в кельи своей и говорит сам себе: «Надобно поработать немного, чтобы найти, чем прокормиться». И еще присовокупляет: «Да что же стану делать? Не учился я еще рукоделию здешних мест». Но после нескольких дней, научившись рукоделию, начинает уже развлекаться мыслями, как живущий одиноко. Ибо как привыкшему к уединению беспокойным кажется общежитие, так и привыкшему к общежитию трудным кажется одиночество. Всякое же дерево познается по своим плодам, и трудолюбивый человек виден с молодых его лет. Наконец брат, неоднократно борясь с мыслями, начинает раскаиваться и говорить: «Вот, все меня развлекает, не нахожу времени совершить хотя малую Божию службу, каждый день находясь в борьбе с помыслами. А когда жил я в обители, от всего этого был свободен. Все было у меня попечение о службе Божией и о небольшом рукоделии. А теперь что мне делать, бедному? По грехам моим случилось так со мной; не послушался я увещаний отцов и постигли меня многие скорби. Крайне худо преслушание: Адама изгнало оно из рая, и меня – из монастыря». И после этих слов приходят иногда на ум брату два помысла: один добрый, другой лукавый.

Лукавый помысел внушает ему, говоря следующее: «Вот, испытал ты общежитие, изведал и пустыню. И если возвратишься в общежитие, будет тебе стыд и позор, а, кроме того, есть и скорби в общежитиях, и много соблазнов. Опять же, в пустыне – и страх, и труд безмерные. Лучше удались отсюда и пойди в мир, и там, говорят, если захочешь бояться Бога, спасешься. Или думаешь, что одни живущие в пустыне спасаются?» Если брат будет мудр, то ответит помыслу так: «Если в пустыне, где великое безмолвие и тишина, не даешь ты мне быть в покое, – что будет, если пойду в мир? Не воздвигнешь ли там на меня бед?» – Вот что внушает враг, желая, чтобы возвратился он, как пес, на свою блевотину. Ибо если брат согласится на такой помысел, то враг немедленно погонит его в мир.

Если же душа братняя вожделеет спасения Господня, то Бог дает ему добрый помысел ступить на стезю правды. Вот каковы оплоты доброго намерения: «Вот, – говорит он, – испытал ты общежитие, изведал и пустыню. Итак, испытай помысел свой; и где, как увидишь, душа твоя созидается во благое, там и останься. Если и в этих местах захочешь безмолвствовать, как и прочие братья, живущие для Господа, то Господь Иисус Христос не презрит тебя, но Сам попечется о тебе; живи только в страхе Божием. Если же в обитель хочешь возвратиться, то это еще лучше». Но не говори в уме своем так: «Стыжусь возвратиться к братьям моим, ибо, если возвращусь к ним, будут почитать меня неискусным и невытерпевшим пустынного труда, но обратившимся в бегство, подобно робкому воину, оставившему воинский строй». Нет! Не это, не это подумают они, брат мой! Скорее, что ты как подвижник исполнил сказанное апостолом, ибо говорит: «Вся же искушающе, добрая держите (1 Фес. 5, 20). И вот, ты искусил то и другое и нашел, что добро и красно, но еже жити братии вкупе (Пс. 132, 1), как написано: Брат от брата помогаем, яко град тверд и высок, укрепляется же якоже основанное царство (Притч. 18, 19)».

И приведенный этим в сокрушение брат возвращается в обитель. Игумен обители и братья принимают его с радостью, ради сказавшего: заступайте немощныя (1 Фес. 5, 14), – и дают ему келью. А через несколько дней, безмолвно проведенных братом в кельи своей, лукавый начинает беспокоить его своими внушениями и говорить следующее: «Опять пришел ты на старое место? Не довольно для тебя было одной пустынной свободы, где не видел ничего вредного, ничем не соблазнялся, ни с кем не говорил?» И настолько опять бесы начинают беспокоить его, что, если бы можно было, пробил бы он стену монастырскую и бежал. Столь смущает брата лукавый диавол и наводит помыслами на него уныние при малом рукоделии, желая опять удалить его из кельи.

Но если брат благоразумен, как написано: будите убо мудри, яко змия, и цели, яко голубие (Мф. 10, 16), – то возражает бесам, говоря: «Не посмеетесь надо мной, делатели беззакония, потому что не принимаю вашего совета, так как совет ваш исполнен смертоносного яда. Вначале, послушав вас, вышел я из монастыря, думая больше преуспевать, но из кельи вышел, а пользы не получил нималой; но, по крайней мере, узнал, что все пути ваши – тьма, и кто ходит по оным, тот ходит во тьме. С этого же времени, при Божием содействии, стал я рабом другого, и Господин мой, придя, отдал меня игумену монастыря, в котором живу, поэтому не властен я в себе. Что же смущаете вы меня в рассуждении малого рукоделия? Не лучше ли я мирских людей, которые не только днем, но и ночью работают и заботятся о жене, о детях, о кладовой и доме? Меня же от всего этого освободил Христос: Иго бо Его благо, и бремя Его легко есть (Мф. 11, 30). Поэтому уклонитеся от мене лукавнующии, и испытаю заповеди Бога моего (Пс. 118, 115). Ему слава во веки! Аминь».

ПОУЧЕНИЕ 24. ОБ УНЫНИИ И О ТЕРПЕНИИ СТАРЦЕВ[265]