Три страны света - Николай Алексеевич Некрасов

Сара вырвала письмо из рук горбуна, быстро развернула и стала читать. Вот его содержание:

«Я гибну, спаси меня! Употреби все свое старание достать мне денег, ради бога, денег! Если нет средств достать их, я застрелюсь. Честь моего дома того требует. Должники грозят мне тюрьмой… мне! Я не вынесу такого унижения; спаси меня, спаси! Я остепенюсь, даю тебе слово бросить карты, только избавь меня от преступления! Постарайся, чтобы моя жена ничего не узнала…» и пр.

Сара долго читала и перечитывала письмо своего мужа к горбуну. Он стоял перед ней, заложив руки назад, и любовался ее ужасом. Наконец она молча протянула руку с письмом к канделябре.

— Что вы хотите сделать? — в испуге закричал горбун и кинулся к ней.

— Уничтожить наш письменный позор! — отвечала она с презрительной улыбкой и поднесла письмо к огню.

— Остановитесь! — грозно сказал горбун. Сара вздрогнула и невольно опустила руку.

— Оно не вам принадлежит! — сказал горбун и смело взял у ней письмо.

Дерзость его так удивила Сару, что она решительно потерялась и смотрела на своего поверенного такими глазами, как будто видела его в первый раз!

— Ваша честь, честь всего вашего семейства, жизнь отца вашего ребенка — все, все зависит теперь от вас! — торжественно сказал горбун.

Сара выпрямилась.

— Ты, кажется, воображаешь, — сказала она, окинув его гордым и презрительным взглядом, — что мне нужно твое ободрение, когда дело идет, о сохранении чести той фамилии, которую я ношу. — Знай, что я лучше соглашусь сто раз умереть, чем допущу такой позор! Возьми все мои брильянты, — продолжала она повелительным и более спокойным голосом. — Возьми все, что я имею дорогого! Я расстанусь со всем. Надо думать о спасении нашей чести.

Горбун вздохнул.

— Ваши вещи трудно выкупить, — отвечал он жалобным и вместе насмешливым голосом. — Они слишком дорого заложены. Я уж вам докладывал…

— Как? — с испугом спросила Сара.

— Вот формальный акт, подписанный вами, — отвечал горбун, подавая ей бумагу.

Сара отрицательно махнула рукой. — Возьми все серебро, все, что есть еще у нас ценного, — сказала она, кусая губы. — Продай все, слышишь? Только не забудь снять наш герб…

Она остановилась, придумывая, что еще можно продать.

— Ну, одним словом, продай все…

Горбун лукаво улыбнулся.

— Но боже мой! — сказал он с притворным отчаянием. — Вы забыли, что у нас давно серебро все продано… Все, что есть — не настоящее…

— Мы разорены, мы погибли! — воскликнула Сара с ужасом и негодованием. — О, ради бога, — прибавила она умоляющим голосом, — спаси нашу честь, достань нам денег! Боже! Неужели я дошла до такой нищеты, что должна погибнуть?

— Знаете ли вы, сколько вам нужно денег? — спросил мрачно горбун.

— Сколько?

Он молча подал ей счета.

— Не может быть, не может быть! — гневно воскликнула Сара,

— Вот ваши векселя, — он показал их. — Срок уже кончился, кредиторы требуют уплаты…

— Бедный, бедный мой сын! — простонала Сара рыдая.

С минуту длилось молчание. Сара плакала; горбун дышал тяжело. Вдруг Сара кинулась к нему; она осыпала его самыми нежными названьями и умоляла спасти их честь…

— О, пожалей моего сына! — говорила она. — Он дитя. Я, одна я виновата во всем… он дитя…

Горбун был страшен, глаза его налились кровью, грудь и горб судорожно колыхались. Несколько раз хотел он говорить, но язык не повиновался ему, и он только махал руками, как будто прося пощады. Наконец он собрался с силами и тихо сказал Саре, которая рыдала, закрыв лицо руками.

— Вы спасены!

— Я надеялась! — надменно сказала Сара отняв руки от лица, в котором появилось прежнее гордое выражение, и кивнув головой.

Горбун побледнел.

— Только с условием, — прибавил он поспешно.

— Я на все готова! — отвечала она решительно. Горбун молчал.

— Ну, что же? Говори, какие условия? Горбун продолжал молчать.

— Что значит твое молчание? — запальчиво спросила Сара.

Он сдвинул брови. Видно было, что в душе его совершалась борьба.

— Не мучь меня, говори скорее! — сказала Сара более кротким голосом.

Он стал ходить по комнате. Сара пожала плечами и следила с гневом и удивлением, как он прохаживался. Наконец горбун неожиданно остановился прямо против Сары и, глядя ей в глаза, мрачно сказал:

— У меня есть человек, который вам даст денег…

— Я не буду жалеть процентов, и ты будешь награжден…

Горбун пожал плечами и горько улыбнулся.

— Процентов он не хочет!

— Кто ж он такой? — с удивлением спросила Сара.

— Неужели вы до сих пор не поняли преданного вам человека? Я готов положить за вас жизнь!

И горбун тихо опустился на колени.

— Встань, — сказала Сара покровительным тоном, — преданность твою к нашему дому я знаю!

И она величественно протянула ему руку; он с жаром поцеловал ее. Сара, с гневом вырвала свою руку, но тотчас же победила свое негодование и ласково сказала:

— Встань и скажи мне, как и что придумал ты сделать?

Горбун собрался с силами; лицо его приняло выражение холодное и решительное. Он начал:

— Вам нужны деньги… для спасения чести вашей фамилии?

— Да! — с сердцем перебила Сара.

— Ваша гибель неизбежна…

Сара улыбнулась; теперь мысль о гибели казалась уже ей невозможною.

— Есть человек, который спасет вас… Какая будет ему награда?

Сара подумала и гордо отвечала:

— Устроив свои дела, я заплачу ему вдвое. Горбун презрительно покачал головой:

— Не из корысти делает он…

— Ну, моя признательность, — холодно и важно заметила Бранчевская.

Несколько минут они молча, испытующим взором смотрели друг на друга. Горбун первый прервал молчание:

— А как далеко будет простираться ваша признательность к человеку, который спасет честь вашу и всего вашего семейства? — спросил он.

— Я не понимаю тебя, — запальчиво сказала Сара.

— Какие границы положите вы своей признательности?

И горбун потупил глаза, голос его дрожал.

— Что ты такое говоришь? Я тебя не понимаю! Какие границы? — грозно спросила Сара.

Горбун молчал. Он походил на человека, которому прочли смертный приговор.

— И что за лицо у тебя? Ты как будто убил кого? — в испуге произнесла Сара.

— Я никого не убивал… меня всю жизнь убивали люди своими насмешками, презрением, своими злыми поступками со мной. Я рожден не для такой роли, какую мне дали играть в жизни. Мое безобразие… я знаю: оно дело рук людских… Да! Я покорился судьбе, я жил страдая; но людям показалось мало моих страданий, и они… О! они жестоко поступили со мной! Вот уж несколько лет, как ни днем, ни ночью я не знаю покоя! Я иссох, для меня нет радостей, моя жизнь — ад со всеми его муками! Я с радостью встретил бы