На трибуне и дома - Кара Сейтлиев

Тракторист Мурад ничуть не

робок.

Он в колхозе слыл передовым

И вескою ранней сеял хлопок

Способом квадратно-гнездовым.

Все б у тракториста шло на славу,

Если б в поле —

Люди говорят —

Он бы не сворачивал направо

И налево,

Нарушая ряд.

Спрашивал Мурада терпеливо

Председатель:

— Что за чудеса,

Почему все время сеешь криво,

И куда глядят твои глаза?

«Что произошло в разгаре сева? —

Удивлялся сам себе Мурад.—

То сверну направо,

То налево

И все время нарушаю ряд?»

Объяснил друзьям он, не

скрывая:

— Сеять прямо очень я хочу.

Только шея у меня кривая —

Наклонилась к правому плечу.

Кто-то посоветовал с улыбкой:

— Загляни к хирургу!

А другой:

— Влево забирай, учтя ошибку,

И не уклонишься от прямой.

Не смеялся только председатель:

Лучше не обманывай людей,

Шея у тебя ровней, приятель,

Даже самых стройных тополей,

Но туда ты наклоняешь шею

И туда сворачиваешь ряд.

Где платочки яркие алеют

И глаза лукавые горят!

И такое внес он предложенье

(Запишите это в протокол!):

«В поле пусть Жерен во время сева

Перед трактористом держит кол».

И когда Жерен на пашне села,

Ряд ровняя.

Стало легче нам;

Тракторист Мурад во время сева

Больше не смотрел по сторонам.

Я УПОЛНОМОЧЕННЫЙ

Меня к начальству вызвали весной.

— Два месяца ты будешь, — мне сказали,—

Уполномоченным на посевной.

Я возразил:

— Но справлюсь я едва ли!

— Справляются же люди! — мне сказали.

Скорей в Мары!

Затем в Векил-базар!

Молниеносно путь закончен длинный.

— Привет, уполномоченный! — сказал

Мне секретарь,

Садясь со мной в машину.

В Векил-базаре путь закончен длинный.

Пять дней мне демонстрировал район

Товарищ, отложив дела другие.

Потом второй ко мне был прикреплен.

Я удивлялся,

Видя все впервые,

Но сам молчал:

Пусть говорят другие.

Я ждал, что обратится бригадир

Иль председатель подойдет с вопросом.

Но из машины сам не выходил.

Протягивал:

— Курите папиросы…

Но, мол, не задавайте мне вопросы.

И, к счастью, непосредственно меня

Вопросы о посевах, удобреньях

Ни разу не коснулись.

И, храня

Ответственное собственное мненье.

Молчал я о посевах, удобреньях.

В Векил-базаре неплохой народ.

Везде меня с почетом принимали

И, посевную двигая вперед,

Как будто бы меня не замечали.

Прекраснейший народ в Векил-базаре!

Что сроки сжаты,

Что не ждет весна.

Они отлично понимали сами.

Где грядка послабей,

А где сильна,

Возделана упорно их руками,

И без меня все разбирались сами.

Так завершился по району сев.

Теперь настало время для отчета.

И, возвратившись,

В кабинет свой сев,

Стал ожидать звонка я от кого-то,

Кто от меня потребует отчета.

Но много новых дел нашлось, друзья,

До осени забыли мы про хлопок…

Таких уполномоченных, как я.

Что сельских и не видывали тропок,

Поменьше надо посылать на хлопок.

Они и с бригадиром плов съедят

И выпьют с председателем кок-чаю,

Но пользы делу от таких ребят

Я, честно говоря, не обещаю.

Для них и в Ашхабаде хватит чаю.

РУБАХА-ПАРЕНЬ

Есть такая поговорка

У туркменского народа:

Что пустыни нет без волка

(Мол, в семье не без урода).

Но герой мой не урод,

А совсем наоборот.

Ежедневно для красы

Подстригает он усы.

Смотрит щеголем,

Ходит гоголем.

В каждом деле проявляет

Эрудицию.

Пьет вино и рассуждает

Про кондицию.

Про кебаб, шашлык и плов

Скажет много мудрых слов.

Хоть писать он научился

Лишь каракули,

Разбираться наловчился

Он в каракуле.

Впрочем, лучше он знаком

С собственным воротником.

Он уверенно, не робко

Говорит о пользе хлопка:

— Хлопок белый?

Мне подходит!

Утверждаю смело я:

Говорят, рубашки в моде

За границей белые.

Делать шелк — нет выше долга.

Что за благородство!

Мне пижамы шьют из шелка!

Я за шелководство!

Рыболовство — Это ценно.

Рыбакам почет.

Безусловно, рыбка с хреном

Под коньяк пройдет.

Но спросите у такого.

Где и кем работает,

Он в ответ процедит слово

С крайней неохотою:

— От работы люди сохнут,

От работы мухи дохнут…

Будет очень странным

Ваш вопрос:

К стойке ресторанной

Он прирос.

— Мне трудиться? Вот еще! —

Скажет с удивлением.

На людей работающих

Смотрит он с презрением:

На спешащих на работу

Хлопкоробов, шелководов,

Фирюзинских пастухов

И каспийских рыбаков.

Нравы потребительские

У такого с детства.

Кутит на родительские

Трудовые средства.

ОПРОВЕРЖЕНИЕ

Однажды я иду,

И вдруг машина.

Взлетела пыль,

Умолк