Обожаю грешников - Барталомей Соло

– Раньше таких вопросов не возникало.

– Это было раньше. До того, как я решил отойти от дел.

– Ты хочешь бросить это золотое дно?

– Я хочу бросить все.

– Значит, в завязку уходишь? Что же у тебя такого произошло?

– Духовника поменял…

Он резко нажал на тормоз, «Порше» остановился посреди улицы как вкопанный. Сзади раздался сигнал семафора.

– Когда?

– Вчера.

– Нам надо встретиться и поговорить.

– Незачем, Миша. Все давно решено. Будет лучше для тебя, если ты примешь это.

– Не глупи, Олег. Встречаемся сегодня…

– Я не буду с тобой больше встречаться. Забудь про меня и про то, что нас с тобой связывало. Иначе…

– Иначе?

– Иначе я предам все огласке.

– Ты, что, угрожать мне вздумал? Откуда столько дерзости в голосе, а? Ты обнюхался, что ли, с утра?

– Я тебе не угрожаю, Миша. Я тебя предупреждаю пока по-хорошему. Не вынуждай меня обнародовать все, что у меня есть на тебя.

– Сука! – выкрикнул он и отбросил мобильный в сторону.

Позади один из водителей что есть мочи давил на клаксон своего автомобиля в негодовании. Михаил, бросил взгляд на зеркало заднего вида, выдохнул, медленно вышел из «Порше» и направился прямиком к нетерпеливому автомобилисту. Из огромного черного внедорожника вывалился не менее огромный лысый мужик в кожаной куртке, однако вся ретивость водителя вмиг испарилась, когда он встретился с Михаилом взглядом.

– В-вы, – только и смог выговорить лысый, попятившись.

– Я, – спокойно ответил Михаил. – Кажется, вы сигналили мне. Вам требуется помощь?

– Простите, – здоровяк потупил взгляд. – Я… Я не знал, что это ваша машина…

– Вы не обязаны все знать… Однако гнев – не лучшее средство для решения проблем. Вам следовало бы научиться его сдерживать.

– Простите еще раз.

Михаил кивнул и отправился обратно в машину. Он надавил на педаль газа, и спортивный автомобиль с пробуксовками резко устремился вдаль. До работы он добрался быстро, припарковал машину, как обычно, на заднем дворе, чтобы лишних вопросов не возникало. Взбежал по лестнице, проскочил по коридору, поглядывая на часы, и свернул в темную тесную кабинку, где за перегородкой его уже ожидали. Михаил утер капли пота на лбу платком, отдышался и проговорил:

– Доброе утро.

– Доброе, отец Михаил, – донесся тихий голос за перегородкой. – Я согрешил…

– С момента последней исповеди прошла неделя, – проговорил Михаил. – Каков был твой грех, сын мой?

– Мои грехи, отец Михаил, почти всегда одинаковы и всегда сопряжены с родом деятельности, который господь бог наш мне уготовал.

– Значит, ты снова совершил убийство?

– Да, Владыко. И я пришел к тебе, чтобы раскаяться и получить отпущение грехов.

– Ты знаешь, что бывает с грешниками после смерти…

– Знаю, отче.

– Как это было? Способ.

– Огнестрельное оружие, отец Михаил. Как всегда.

– Раскаиваешься ли ты?

– Раскаиваюсь.

– Человек, которого ты убил, был плохим?

– Он был ужасным человеком.

– Он мучился?

– Отец Михаил, мой профессионализм исключает подобные исходы.

– Значит, ты, исполняя свой профессиональный долг, лишил жизни плохого человека, не доставив ему при этом физических мучений?

– Все было именно так, отче.

– В таком случае, я отпускаю тебе твои грехи. Читай «Отче наш» каждый день по три раза.

– Благодарствую, отец Михаил. Я бы хотел отблагодарить вас чем-то кроме слов… Ваш счет в банке… Не изменились ли реквизиты?

– Реквизиты все те же, сын мой. Однако эта исповедь не будет стоить тебе денег. Я бы хотел попросить тебя об услуге.

– Я… Я всегда готов, святой отец.

СВЕТЛАЯ ПОЛОВИНА СОВЕСТИ

Василий Сергеевич сидел в пустой белой комнате, упершись локтями в колени и опустив голову. Он всегда настраивался подобным образом перед каждым своим делом. Но на этот раз дело было особенным, и он даже почувствовал какое-то странное, давно позабытое волнение, какое когда-то одолевало его в самом начале пути. Василий Сергеевич был облачен в черное – спецназовские брюки, ботинки, черная футболка, а сверху кофта под горло с потайными карманами. За спиной рюкзак со всем необходимым, в руке холодный пистолет с глушителем. Он был все еще крепок, несмотря на свои пятьдесят. Ежедневно занимался спортом, много читал, много молился, питался только здоровой пищей, увлекался медитацией.

Это дело должно стать последним в его растянувшейся на целую жизнь карьере. Усталость, копившаяся в нем все это время, теперь нахлынула на него новой волной, и он порой, просыпаясь по утрам в аскетичной пустой квартире с белыми стенами, всерьез задумывался о том, чтобы все закончить. Черные идеально отглаженные костюмы в шкафу, расставленные по порядку тарелки и стаканы на кухне, стерильная чистота, белоснежные пустые стены – эти атрибуты сопровождали его всю жизнь. Нездоровое пристрастие к перфекционизму ему привил полковник-отец, помешанный на порядке. Уже в десять Вася научился заправлять постель лучше, чем это делали горничные в самых дорогих отелях мира. Он был лучшим кадетом на курсе и лучшим курсантом в училище, не получив за все годы учебы никакой иной оценки, кроме наивысших. В двадцать два он был командиром взвода, в двадцать шесть получил звание капитана, а в тридцать три, когда ситуация в Западном Полушарии обострилась, Вася вступил в ряды добровольцев и отправился прямо в эпицентр боевых действий.

Его, как и сотню других добровольцев, тайком переправили сначала в Псков, оттуда через Прибалтику отряд перебазировали в Берген, а потом по морю на специализированном «торговом» судне, которое де факто принадлежало министерству обороны, доставили в Хопдейл. Там был марш-бросок через Стену, отгораживающую западный мир от Алерта до Огненной Земли. Добровольческая база «Знамя Свободы» располагалась в ста сорока милях к востоку от Шеффервилла и являлась крупнейшим военным штабом в регионе. Туда раз в неделю прибывали тысячи новобранцев из восточных стран, которых далее распределяли на фронт. Ожесточенные бои велись в районе Сет-Иля – противник прорвал заградительные кордоны, получив выход к морю, а там – контроль над стратегически важным проливом.

Василий в составе батальона под командованием полковника Рогаткина уже на следующий после прибытия день, отправился в самое пекло. Он хотел возмездия. Он жаждал битвы. Во что бы то ни стало мечтал поквитаться с захватчиками, так дерзко ворвавшимися в размеренную жизнь человечества. Эти чужаки, которых радушно приняли в Америке, совершенно озверевшие от доверия и доброты западных людей, развернули настоящую экспансию по захвату планеты.

Васин начальник каждый день, когда они заступали на службу там, в России, приносил сводки с фронта с фамилиями погибших. Он понимал, что где-то там, за океаном,