Спаси моего дракона - Милена Кушкина

Посчитав, что пока разговоров с меня достаточно, женщина удалилась.

Я аккуратно повернула голову, стараясь, чтобы мир снова не пустился в пляс. Хотелось осмотреть комнату, в которую меня поместили. Деревянные бревенчатые стены, вдоль которых висят пучки трав, рядом с постелью грязный неокрашенный стол, на котором догорала свеча в грубом глиняном подсвечнике. Может быть это сарай или летний домик?

На мне самой надета какая-то серая сорочка с длинным рукавом из плотной серой ткани, сверху я укрыта шерстяным одеялом, на котором даже нет пододеяльника. Постель, похоже, и вовсе представляет собой мешки, набитые соломой — тепло, но немного колется и все тело чешется.

Пожалуй, это место все же несколько лучше той канавы, где я впервые очнулась. Непонятно, почему благородные спасители определили меня вместо больницы именно сюда. Хотя если на улице мороз, то уже за то, что отнесли меня в тепло, стоит сказать им спасибо.

Надо поскорее приходить в себя и искать способ добраться до нормального врача, который не откажется осмотреть больную девушку. А потом уж возвращаться домой, к своим таким родным, хоть и немного буйным соседям.

От мыслей о соседях меня отвлекли едва слышные голоса, которые доносились из соседней комнаты.

— Говорю тебе, девчонка эта — шпионка, — говорил мужской голос.

— Точно, и одежда на ней странная, — вторым собеседником тоже был мужчина, — Лея, покажи ее платье.

— Так нет его. Обычное платье, немного вычурное, но девки сейчас чего только не носят, — кажется, это был голос хозяйки дома.

— Покажи, — затребовал первый голос.

— Негоже вам на женские юбки смотреть. Да и нет его уже, нечего мне тут заразу плодить, и так девку вшивую притащили, — возмутилась женщина, — и, вообще, идите отсюда. Коли выживет, сами расспросите.

Дождавшись хлопка двери и ощутив себя хоть немного в безопасности, я погрузилась в целебный сон.

1.3

Первые шаги давались ужасно сложно. Ухаживающая все это время за мной женщина, которая представилась как Лея, вообще удивилась, что я смогла встать. Она так часто повторяла, что я вообще не жилец и после нескольких дней, проведенных в воде, должна буду скончаться от воспаления, что я решила выжить хотя бы из вредности.

За эти дни я уже поняла, что нахожусь не в лачуге маргиналов, а во вполне себе приличном доме по меркам этого места. Только вот что это было за место? Моих вещей не осталось. Все, что было на мне надето, добрая Лея сожгла еще в первый день, заменив это на домотканую сорочку.

Про сумку или другие личные вещи она не слышала. То ли я сама потеряла, то ли украли. В любом случае не найти пропажи. Про мужчин, интересовавшихся мной, хозяйка не говорила.

Первым моим желанием после того, как я смогла встать на ноги, было посетить душ или понежиться в ванной. Ни того, ни другого в хозяйстве Леи не было. Только баня или, как ее называла хозяйка, парильня.

С тем, что удобств у Леи нет, я уже смирилась. Деревянный туалет за домом, бревенчатая баня — чего еще ожидать от дома, где нет ни водопровода, ни электричества?

Для похода в парильню мне был выдан кусок холстины, чистая сорочка и приятно пахнущий, зашитый холщовый мешочек. Я поднесла его к носу, чтобы понюхать — пахло приятно, травами и хвоей.

— Совсем девка дикая, — вздохнула Лея, неправильно истолковав мое поведение, — терку для тела никогда не видела. Там мыльный корень зашит и другие травки. Ты мешочек-то намочи, взмыль и обтирай тело и голову. Оно и от вшей помогает.

Я хотела возмутиться, что такой пакости у меня нет, но не стала спорить — очень уж хотелось наконец-то помыться.

— И рубаху постирай! — крикнула вдогонку Лея.

Баня оказалась низким домиком, состоящим из двух комнатушек: одна чтобы раздеться, вторая — помыться. Тусклый свет сочился через мутные узкие окна. Я не стала раздеваться в предбанничке, а сразу скользнула дальше, и уже там стянула с себя одежду.

Вдоль стен стояли узкие лавки, в одном углу печь и котел с горячей водой, у входа кадка с холодной. В воздухе клубился пар и приятный запах разогретого дерева.

Я с наслаждением отмывала каждый сантиметр своего тела и понимала, что оно мне знакомо и в то же время — нет. Вот родинка на животе — я ее помню, а вот этого шрама на ноге не было. Волосы были длиннее, чем раньше, запястья и щиколотки — тоньше. Вообще я стала какая-то худая, но, возможно, это из-за болезни.

Мешочек и правда отлично мылился и легко отмывал мою бледную тонкую кожу. Волосы пришлось намылить дважды, прежде чем получилось вымыть из них всю грязь.

Постирав рубаху и завернувшись в холстину, я вышла в предбанничек, чтобы остыть, сунула ноги в огромные разношенные ботинки, чтобы не стоять на холодном полу. И только тут увидела зеркало, висевшее под потолком.

Я жадно прильнула к нему, изучая свое отражение. Глаза, нос были мне знакомы, а вот форма губ была как будто не моя. Прическа и цвет волос тоже не мои. На меня из зеркала смотрела словно какая-то незнакомая я. Моложе, испуганнее и как будто беззащитнее.

Но все же это была я. Просто какая-то другая версия моего тела.

Пространство снова поплыло, и я едва устояла на ногах, схватившись за косяк. Куда же ты, Полина, попала?

1.4

После посещения парильни мое ощущение, что я попала если не в другой мир, то как минимум в другое время, усилилось.

А все потому, что Лея впервые позвала меня обедать в большую комнату, тогда как раньше я обитала в пристройке с отдельным входом.

Я смогла как следует рассмотреть убранство дома, который был хоть и похож на русскую избу, да только какую-то не такую.

Деревянный стол и широкие лавки вдоль него. В углу небольшая печка. Спать на такой не получится, зато готовить можно не только внутри, но и на каменной плите, которая немного выдавалась наружу. Именно там стоял пузатый чайник.

На окнах висели ажурные занавески, словно вязаные крючком. На лавке — маленькие вышитые подушки, которые можно подложить под спину, а на полу лежала домотканая дорожка. Вообще, в домике было много текстиля, что делало его таким уютным,