Сдвигология русского стиха - Алексей Елисеевич Крученых

И лотос плавает в воде, как улей (какули?)

И С. Городецкий, сказавший по другому поводу в «Иве»:

А я на мху еще лежу

Земной упрямый и тяжелый…

– Чем не Пушкинский анекдот?!

Соперничает с Брюсовым еще наш мелодичнейший, музыкальнейший, неподражаемый Блок:

«О, сколько музыки у Бога» (убогая музыка!)

И грозен в юные года (вьюные года)

И я в просвете (няв…)

В их сияньи бесконечном…

Сочетанье ли теней

(«За гранью прошлых дней»)

Утек, подлец! Ужо постой…

…поскользнулась

И бац – растянулась!..

(«12»)

Ствол иссохнет, как они

(сравни у Лермонтова: и безпечна, как они)

Как и жить и плакать без тебя

. . . . . . . . . .

Дни становятся короче

Жилы медленнее бьются…

«В литературном отношении Блок был просвещенный консерватор… английский консерватизм лордов» (О. Мандельштам).

Известна эта – страшно сказать – «просвещенная жандармерия»! Для нового – «не пущать», а сами тайно словоблудят под видом служения высшим идеалам и просто безовсяких…

А вот парнасец Гумилев:

Я-б наверно, повалившись на земь…

Я один и перо в руке

(«Неизданные стихи»)

И купы царственные ясени и бук

(«Вилла Боргезе»)

А вот монахиня Ахматова… но пощадим ее женскую стыдливость, кстати многие сотни примеров из этих авторов приведены в моей книге «Малохолия в капоте».

Хороши недавние премьеры, когда их неумелые строчки нельзя ни в каком обществе вслух произнести!

Какой же там символизм и Маркс с Марсом, когда и двух простых слов связать не умеют.

И еще все время толкуют о Пушкине, а тот так был чуток, что отдаленнейший намек на смешной сдвиг, его отпугивал:

«Нет ничего легче поставить

Равна грузинка красотою.

но инкакр… а слово грузинка тут необходимо» (Пушкин письма). Впрочем шаловливые сдвиги были и у него…

А вот как Белый подпал под влияние футуристов:

Голубоглазый гимназистик, –

Взирает в очи Сони Н-ой,

Огромный заклокочив клочень;

Мне блещут очи, очень, очень –

Надежды Львовны Зориной.

«Первое Свидание» 1921 г.

А вот что печатал В. Хлебников еще в 1912 г.

Наш кочень очень озабочен:

Нож отточен точен очень!

– оказывается, не влияние футуристов, а плагиат у них!

А кто не узнает Хлебниковского «влияния» в строчках из «Котика Летаева», «Зензею зензеял комар: зазиньзинькал мне в уши; меня понесли на диван-зевачом».

А у Хлебникова:

Пинь-пинь-пинь!

Тарарахнул Зинзивер…

Зевач навеян смехачом Хлебникова. Даже Смешонков, Смехов и Смешков утащил у Хлебникова и подкинул в свою «Офейру». Таких влияний бесконечно в «Котике Летаеве», кстати вообще подражательном. Хотя бы в своем скучнейшем и несуразнейшем размере: весь «Котик» написан… гекзаметром! Каково это для прозаического романа? – например «Братья Карамазовы» в гекзаметре – это был бы самый неуклюжий гроб от которого на 3 версты несло б скукой, трухой и молью!

Вот как написан весь «Котик»:

Мама встретила, двери открыв, Ангеликою:

Крыльями шали накрыла, и – плакала вместе со мною

– Мой миленький, маленький: ты уж прости, Христа ради!

Гегзаметром написаны «Офейра», «Возвращение на родину» и др.

Все, что выдумывает сам Белый, воистину смехотворно – и применение размеров и неологизмы:

Стекло пенснэйное проснется,

Переплеснется блеском искр.

– Пенснейное – более слякотного сюсюкающего и пахнущего дождливой псиной слова не придумаешь! И опять любовь к ени.

(Смотри мою книгу: «Тайные пороки академиков»).

Или вот его самостоятельные строки:

И я к груди земли приник…

На нас тела, как клочья песни спетой…

…каменные духи (едоки?!)…

Серые сосны и пни…

Так и я: в ветер-смерть…

(Такия – брат Сакия-Муни?!)

(Из книги «Звезда. Новые стихи (?!)» 1922 г.)

Вязнущий Белый пытается схватиться за трафаретные

Облака – фимиамы… (покури, покури!)

Из моря слез, из моря муки.

Дальше конечно лезут «руки», «час – алмаз», «очи – ночи» и прочая труха и графомания!..

В 1913 г. о стиле Белого я писал: «бесконечная канитель Белого» – теперь после его распыленных офейр и эпопей, прозаических гекзаметров и непережеванных плагиатов кажется это можно сказать определенно и безошибочно!

Все это только о стиле!

Можно, конечно, многое сказать о дурного тона расточительности, нецелесообразности, неуклюжем разворачивании сюжета, чрезвычайной ритмической бедности и о прочих прелестях хваленой симфонической композиции прозы Белого – но это в наши задачи не входит.

Доказывать же, что Белый лучше или хуже, скажем, Пильняка, такая же непроизводительная трата времени, как с пеной у рта спорить, что лучше: – быть повешенным или удавленным?!

Мистика символистов кончилась трагично, к ним применимы слова поэта А. Чачикова:

Проезжий фокусник увез мою жену,

Влюбленную в египетские тайны,

И каждый раз, гадая на луну,

Твержу я: Господи, ужели то случайно?!.

Нет, истинная поэзия от них ушла навсегда и не случайно!..

Сдвигорифмы

Составных рифм (вернее сказать – сдвиговых) бесконечное множество у всех современных поэтов: у Маяковского и Хлебникова, у Брюсова и Белого, Ахматовой и Блока, и наконец у большинства молодых поэтов.

Возьмем, напр., поэтессу Н. Бенар, только в этом году выпустившую книгу: «Корабль отплывающий». Вот какие у нее (и типичные для всей теперешней поэтической молодежи) рифмы:

Недели вышли навстречу

Похоронными клячами в перьях

Вьюг. От этой встречи

Не отчураюсь теперь я.

Нам закаты в окно напророчили

О зиме, всех зим печальней.

Голосами осипшими ночи,

На углах о разлуке кричали нам,

И в других стихах: тепло еще – площади, знака ли – плакали, обрыв кинув – обрывки.

Составные рифмы дают неожиданно для автора ряд неологизмов: теперья (множ. число от теперь?), тепло еще (увелич. степ. от тепло? сравни – побоище).

Особый вид сдвиговой рифмы представляет переносная или так наз. «двустволка».

Шуточное