Мёд с корицей - Владимир Буев

Ночная верхушка поселка

украшена теплой луной,

стоит новогодняя елка

на детской площадке одной.

Вода здесь выходит из крана

и в снег превращается, чтоб,

идущие из ресторана,

волхвы увидали сугроб,

площадку, скамейку, качели,

столбы, ледяное белье,

звезду на рождественской ели

и свет непрерывный ее.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Трущобы окраин рабочих

навряд ли побелка спасёт.

Дурманами тут заморочить

любого способен помёт.

Романтикой прёт не по-детски

из каменной щели любой.

Вот раут готовится светский,

но сорваны краны с водой.

Не жизнь, а малина. С чего бы

Царю челобитные бить?

Трущобы у них как трущобы.

Зачем же начальство дразнить?

Пусть смотрят себе в поднебесье

на дико кривящийся диск.

В предновогоднем замесе

лишь ель — мировой моды писк.

Поморщатся высшие сферы,

Прочтя в челобитных нытьё:

«Пускай поедают эклеры,

коль хлеба лишились! Хамьё!

Без дела царя беспокоят

в последний декабрьский денёк.

Пусть детскую горку построят,

скамейку, качели, мосток».

И свет на окраины свыше

(с начальственных морд) не пришёл.

Луна прогулялась по крышам —

и то для трущоб хорошо.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Все, переболевшие ковидом,

начинают верить в чудеса,

пандемию выдумал Овидий,

чтоб уединиться и писать.

Снег сегодня чист, как на картине,

даже под приступками аптек,

я вчера была на карантине,

но теперь свободный человек.

По земле все так же ходят люди

с полными пакетами и без,

стоит ли заботиться о чуде,

если воздух соткан из чудес.

Романист с улыбкой Эйс Вентуры

на витрине блещет красотой,

мне ж милей киты литературы —

Достоевский, Чехов и Толстой.

Закупила гору витаминов

и давай о будущем мечтать —

постарею, сяду у камина,

буду Карамазовых читать.

Три большие пламенные птицы

в облаках над городом кружат.

Выпить чаю? Сдохнуть? Удавиться?

Продержаться. Выстоять. Дышать.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Борются за первенство гиганты

(римские поэты-силачи)

не за то, чтоб в рифме стать талантом,

а чтоб людям порчу отмочить.

И Овидий, и Проперций с Галлом,

и Тибулл с Катуллом, и Лукан

разносили с видом разудалым

вирус, словно смерч и ураган.

Кто-то передал из них искусство,

дар, способность, гений, наконец,

той переболевшей в хлам, в капусту,

что взвалила бремени венец.

Той, кто понаевшись витаминов,

той, кто о грядущем став мечтать,

села, не стесняясь, у камина

«Братьев Карамазовых» писать.

Мир с войной и чудный сад вишнёвый

тоже непременно выдаст в свет

женщина, чьи щёчки в цвет пунцовый

выкрасил (в мороз) цветов букет.

Жизнь не только подвигом богата,

место чуду тоже в мире есть!

Змей Горыныч небеса просватал —

тоже римских щелкопёров месть.

Кто из римлян в рифме именитей,

Кто из них победой заблистал,

не в курсах, но версия — Овидий

в пандемию гениев создал.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Из фляги выпивши за здравие,

в своих шахтерках неизменных,

устало шаркая по гравию,

идут рабочие со смены.

Они идут, черны и дюжинны,

бросая касками зарницы —

их дома ждут, готовя ужины,

бухгалтерши и продавщицы.

Ложится справа поле пыльное,

а слева балка слюдяная,

и небо грубое, двужильное,

светлеет, звезды пеленая.

Шахтер — основа мироздания.

И террикон, как черепаха,

застыл в режиме ожидания

за остановкой Красный Пахарь.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Минули времена мятежные

Сто лет назад. И вдруг сегодня

Идут шахтёры. Неизбежное

Опять в России стало модно?

В их лицах кроется решительность.

Трезвы, хоть хряпнули за здравие.

И придаёт им убедительность

Шуршанье под ногами гравия.

Шагают в ногу, как товарищи,

И смело, укрепляясь духом.

Неужто новые пожарища,

А в государстве — заваруха?

А дома ждут их благоверные

И дети: мал, мала да меньше.

Ужель условия прескверные?

Несчастных косит голод женщин?

В глаза красоты бьют природные:

То балки, то поля тучнеют,

То небеса неоднородные —

Ночные звёзды днём наглеют.

Секрета нет: не в революцию

Идут шахтёры напрямик.

Не за поправки в Конституцию —

Шахтёры валят на пикник.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Ночи стали темными и длинными,

солнце опустилось за паром,

воздух, переполненный дельфинами,

отдает водой и серебром.

Папоротник светится сквозь толщу

из-за тучи видимый на треть —

нужно быть внимательней и проще,

чтобы звезды в небе рассмотреть.

Чем светлей, тем делается ближе

запах бузины и чабреца,

лирика галактиками движет

и не останавливается.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Всё за два смешалось полугодия,

словно в дом Облонских я зашла:

папоротник — лета плодородие,

но его зимой я обрела.

В курсе я, что длинными бывают

только ночи тёмные зимой,

папоротник летом прорастает,

если он, конечно, плод земной.

Но поэты могут быть и проще,

в звёзды углубляясь допоздна.

Там любое время маломощно:

Грядка, дядька, Киев, бузина…

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Легко, грациозно, спокойно

скользила вода по реке,

вдали проседали постройки,

звезда куковала в руке.

Луна задевала деревья,

хрусталь на пригорок лила,

и сыпались, как ожерелья,

в траву километры тепла.

На взгорке, похожем на пиццу,

туманы рождали тоску,

а я все стояла и птицу

держала поближе к виску.

Но вдруг изменилась картина —

садовый осот почернел,

и стала прибрежная тина

похожа на длинных червей.

Морозы с железной сноровкой

в пространство метали ножи,

на шею легла, как веревка,

зима — горловина души.

Буран разыгрался, некстати,

дорожные звуки глуша,

и снег, словно мертвый предатель,

повсюду лежал и лежал.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Сама себе я кормщик умный,

И на челне плыву одна.

Вокруг скользит туман бесшумный

Вода красотами полна.

Звезда в руке кукует млечно

(Подарок Млечного пути).

И с верой я пою беспечно,

Природным внемля ассорти.

Хрусталь на берег льётся щедро —

То света лунного пучки.

Жара струится кубометром,

Из пицц колдуя бугорки.

С небес был подан знак девице:

Не надо, мол, впадать в тоску —

Звезда в ладони стала птицей.

Я поднесла ее к виску.

Но что случилось? Красоту

Измял с налёта вихорь шумный,

Мороз ударил за версту.

Мой взгляд становится безумным.

Штормило. Молния сверкала.

На берег швырнуло меня.

Но тут не холмики, а скалы.

Не скалы, а сама броня!

Какая разница: одна ли

Или с пловцами на челне

Плыла бы я в чужие дали

В своё далёкое турне?

Какая разница: себе ли

Я гимны пела на корме

Иль рядом спутники сидели,

В Сибирь готовясь и к тюрьме.

Конец похож: сырую ризу

Сушу одна я под скалой.

И плещет с гор, спускаясь книзу

Мороз и воздух ледяной.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Глинтвейна горячего мне