Поганое поле. Том второй. Возвращение - Александр Цзи

Насчет себя тоже твердо решил: надо принять ситуацию такой, какая она есть, не сходить с ума, а выживать в этом мире. Неплохой, в сущности, мир. Делай, что хочешь, иди, куда пожелаешь. Если ты не в Вечной Сиберии, конечно. Плюс магия. Смущала мысль о тете Вере, которую я, получается, тупо бросил, но меня грела надежда, что я смогу вернуться в Сиберию могучим магом и забрать тетю с собой.

Так что вся моя жизненная стратегия упиралась в одно – саморазвитие. И не обычное саморазвитие, а магическое.

Для саморазвития сидеть на месте глупо, допарты и знания под лежачий камень не заберутся. Нужно активно путешествовать, узнавать мир, тренироваться, искать таких, как Морок.

Во время одной из стоянок я порылся в луте, собранном Витькой и мной в “до-глючные” времена. Нашел бутылочку клея и бумагу с чернилами. Нарисовал несколько десятков Знаков Морока на стикерах с клейкой задней стороной. Я их назвал М-стикеры. Если понадобиться, эти стикеры легко приклеить к одежде ничего не подозревающего человека и воздействовать на него магией. Пачку этих стикеров я носил за широким тряпичным поясом, который стал носить с некоторых пор поверх рубахи. Удобная штука. За нее можно засунуть все, что угодно, включая мою рапиру.

Я пытался восстановить память с помощью расширившихся возможностей, но ничего не вышло. Мне по-прежнему представлялось, что я с рождения жил в другом мире – мире, где и в помине нет Поганого поля. Вспоминались сотни и тысячи мелких подробностей этой жизни. Неужели всю эту инфу вливают в мозги в квест-камерах? Неужели настолько проработан виртуальный мир и биография аватара? А мой язык – старый добрый язык, полный жаргонизмов и сленговых англицизмов? Его тоже я почерпнул из квеста?

Невероятно.

Но возможно.

Возможно, что “квест к буржуям” создавался на основе реального периода истории человечества со всеми вытекающими. В том мире существовал интернет, и информации, закачанной в него, хватило бы на миллион таких квестов. И еще осталось бы. Возможно даже, что и интернет сохранился – в той же Республике Росс.

***

На сей раз я почуял приближение чужих раньше Киры, которая постоянно была настороже и которой было проще мониторить окружающее пространство на 360 градусов. Мне помогло магическое чутье, причем без включения интерфейса СКН.

Я затормозил и подтянул к себе автомат. Волшба волшбой, а пуля надежнее.

Кира подъехала к кабине, но тут из-за пригорка выскочили три всадника и еще три коня без людей, нагруженные переметными сумками, тушками каких-то животных (вроде сурков) и окровавленными мешками. Насколько я мог разглядеть, эти грузовые кони скакали сами по себе, не были привязаны к всадникам, как наша заводная лошадь к лошади Киры. Возле всей этой братии неслись два длинноногих, поджарых гончих пса.

Когда отряд подскакал вплотную, я разглядел всадников. Три здоровых мужика, с длиннющими косами до низа спины, выбритыми висками, бородами и вислыми усами (их не стригли, а просто расчесывали в две стороны). Один – рыжий, сгоревший на солнце до густого медного цвета. Другой – черноволосый и очень смуглый, с африканскими чертами. Третий – жирный, рыхлый, массивный, волосы темные, но с проседью, самый старший из всех.

Все трое были вооружены саблями и луками. За спиной торчали колчаны, полные стрел. Слева висели небольшие круглые щиты.

Одеты в тонкие серые сорочки и что-то вроде легкого доспеха в виде кожаных пластин на туловище спереди и сзади. Руки и ноги не защищены. Шеи и руки, кстати, покрыты густой вязью татуировок. Я не разглядел, что там были за узоры. Или Знаки.

Три богатыря пронеслись справа от машины, обогнули ее и Киру с заводной лошадью сзади и появились слева, сделав таким образом круг вокруг нас. Изучили обстановку, получается.

Я почему-то был уверен, что это колдуны, хотя никаких перстней на пальцах не заметил. Наверное, решил так из-за длинной растительности на головах.

Я выпрыгнул из кабины, сжимая в руках автомат. На каждой руке – по три перстня Морока.

Теперь, когда меня не экранировала металлическая кабина, я почуял их силу по-полной. Особенно ее много было вокруг рыхлого.

Три всадника выстроились в ряд: рыжий в центре, черный и рыхлый по сторонам. Три грузовые лошади тоже выстроились в ряд позади, словно их долго дрессировали специально для такого построения. Гончие стояли справа и слева от всадников, высунув языки, бока их поднимались и опадали, глаза были настороженные. Они не нападали, но были готовы к атаке.

– Ха́йло! – хриплым, гортанным голосом крикнул рыжий, сделав ударение на первом слоге. Слово походило на “hallo”, но могло значить все, что угодно.

На всякий случай я сказал:

– Привет.

– Кои йи? – последовал новый вопрос.

Я затупил.

Вмешалась Кира, которая подъехала ко мне на лошади. Она выглядела расслабленной, но лук находился ближе к руке, чем обычно.

– Ви симплые дорожники, – сказала она.

– Тут терра Отщепенцев!

А вот это я понял.

Перед нами знаменитые Отщепенцы. И это их “терра”, то есть земля.

Пока рыжий переговаривался с Кирой, рыхлый буравил меня тяжелым взглядом мутных, полуприкрытых глаз. Я отвечал тем же. Тактика это так себе – пялясь на одного человека, теряешь из виду остальных. Но я рассчитывал на то, что успею врубить боевой режим, если начнется месилово.

– Ви ведаем се, – сказала Кира. – К йиим едем.

– С счом?

– Йиим хотим прирастать.

Немигающий жабий взгляд рыхлого начинал меня подбешивать. Не отрываясь от него, я громко поинтересовался у Киры:

– Это Отщепенцы?

– Да, – так же громко и четко ответила она.

Наступила тишина. Поддувал сухой ветерок, колебля жесткую траву. Солнце жарило, как обычно, с чистого неба. До меня доносился запах взмыленных лошадей и потных мужланов. Черный дым поднимался в небесные выси как раз позади них.

Вдруг толстые губы разомкнул рыхлый:

– Се – ведун! Чую ас.

И некультурно тыкнул в меня толстым пальцем.

Я снова обратился к Кире, все так же глядя в его мерзкую рожу:

– На каком языке они говорят?

– На южном наречии.

– Ты хорошо его понимаешь? Скажи, что мы пришли с миром.

– Мы понимаем северный язык, ведун, – неожиданно сказал рыжий, и я от удивления перевел взгляд на него. Говорил он с необычным акцентом, как Кира, только