Колкая малина. Книга четвёртая - Валерий Горелов

Подорожник

Серёжки на ольховнике ветерок качает,

Бабочка-капустница по траве порхает,

На проводах чирикают городские птицы,

Всегда у лета длинные ресницы.

Они в зените солнце помогут задержать,

А там умеют лучше друг друга понимать,

Где больше света и тепла

И даже узенькая тень не пролегла.

На красную клубнику слетаются сороки,

Наверно и у лета бывают свои сроки,

Но совсем не надо грустить или сердиться,

Если лето в осень накренится.

Осень отцветёт багровыми цветами,

Отплачется холодными дождями,

Зароются поглубже семена,

И обида будет прощена.

Посыплет белый снег,

Наступят холода,

Но нам тепло холодным январём

И только потому, что мы вдвоём.

Теперь её рука в моей руке,

А её голова — в моей голове;

Она — как колдунья, а я — как безбожник,

И нам обоим снится лето и пыльный подорожник.

Красота

Всем надо оттолкнуться и надо разбежаться,

И здесь у красоты большие шансы.

Считалось, что она не может ошибаться,

И для неё всегда готовы реверансы.

А тот лицом совсем невзрачный,

И весь какой-то некомфортный.

Был у него разбег неудачный

И, конечно, прыжок не рекордный.

Но у красивых тоже запала не хватило,

И этих, и тех обыграла судьба:

Она им больше ничего не предложила

И второго шанса не дала.

В жизни мало показать себя красиво,

Нужно что-то кроме этого уметь.

А те, кто тянет за собой лукаво и игриво,

Судьбой приговорены поглупеть.

Себя уже не надо любить или стесняться,

Теперь всё это не продать и не купить:

Все достоинства умом будут исчисляться,

И справедливо, что с лица воды не пить.

Красота — не ремесло и не профессия,

И она не способна спасать.

А жизнь, она совсем не фотосессия,

И правильные позы не будет выбирать.

Впроголодь

Не рубите канаты тупым топором,

Умейте всё решить одним ударом.

А если всё получится молчком,

То это не покажется кошмаром.

Во дворе салаги чинят самокат,

На столбах расселись чёрные вороны,

Дядька на скамеечке читает самиздат,

А кто-то на верёвке сушит панталоны.

На гитаре брынькает юноша влюблённый,

Собаки у помойки ловят жирных мух,

Не старый ещё дедушка, медалью обойденный,

Письма фронтовые вспоминает вслух.

Всё это, наверно, постановочные сценки,

Так, наверно, сочиняли рапортички.

Они писались прямо на коленке,

Но в них не забывали проставлять кавычки.

В чугунной сковородке нажарили картошку,

И хорошо бы на закуску мочёный помидор.

Похоже, в прошлом веке всё было понарошку,

Для чего и расширяли общий кругозор.

Рылись на помойке две белые вороны —

Эти всегда впроголодь живут.

Им, конечно, принесут венки на похороны,

И где на радостях как надо отхлебнут.

Двое

Под одной крышей не ужиться двум поэтам,

Пусть они самых мелких дарований.

Всё их общение кончается приветом,

Уже присутствие друг друга — предмет негодования.

Каждый сам с усами Музу заманить

На шампанское и дольки мармеладные,

С ней любезно поболтать и как-нибудь склонить

На рифмы сладострастные.

А двоих она, конечно, застесняется,

Не станет пить и делать пируэты.

И вроде как в обиде распрощается,

И без вдохновения останутся поэты.

И будет брошена перчатка,

И будет вызов на дуэль,

Но случилася осечка и перезарядка,

И ничью объявит кукла Аннабель.

И родилось третейское решение:

Разъехаться по разным городам,

Чтобы у каждого осталось своё мнение,

А Муза забегала по разным адресам.

Сладкие предчувствия в капкане самомнения —

В этом состоянии не чувствуется срама.

Но Муза не пришла, пришли одни сомнения,

И скисли на диванах оба графомана.

Доверие

Все в жизни чем-то злоупотребляли,

Может и не ведая, а может и со зла,

Кому-то не додали, а где-то смухлевали,

А выгода сама собой пришла.

Гнилое искушение — в щёлку подсмотреть,

А себя не обделить — рыцарский закон.

Никто никому не даст умереть,

Если не дрогнешь, идя на обгон.

Последним маршрутом летит мотылёк,

И его не поставишь на паузу.

У каждого доверия свой срок,

А всё что потом, превращается в кляузу.

Доверие людей — ресурс возобновляемый,

Дураков всегда было не счесть;

У таких избранник будет невменяемый,

И они себе начислят три раза по шесть.

Доверием, как шлюхой, злоупотребляют,

И мимо интереса не пройдут,

Их демоны пинками подгоняют,

А те, кто часто доверяют, долго не живут.

Протяните мне навстречу руки

И отпустите собаку с цепи.

Я сегодня пришёл без кольчуги,

Не зная доверью цены.

Долги

Дождь осенний холодом ругался

В надежде меня как-то обуздать,

Но ноябрь попусту старался:

Было поздно что-либо менять.

Потом декабрь взялся вразумить

И стучался в окна по ночам.

Они меня хотели застыдить,

Что я не знаю цену собственным долгам.

Я не пытался перед ними оправдаться,

Мне нужна другая параллель:

Я буду каяться и как-то объясняться

Лишь тогда, когда придёт апрель.