Мистер Фермер. Ветра великих перемен! - Focsker

Утро следующего дня.

Едва первый луч солнца проник сквозь закрытые ставни, в дверь постучали. Вчерашнее утро, день, вечер и ночь как один большой кошмар отозвались в мозгу неприятными воспоминаниями. К тому же, ещё и во рту ощущался мерзкий, сушащийся язык привкус гнили.

— Господин, пора вставать. — Зайдя в комнату, проговорила Зелёная. — Вас ждут.

Принеся воду, девчушка, на опыте, быстренько помогла мне умыться, одеться, в целом прийти в себя и даже, как мажорчику какому-то, отворила двери, за которыми, скрестив руки под своей внушительной грудью, с безразличным лицом уже стояла она.

— Ты вообще кто?

— Властительница морских миров, одно из первых творений Его, старших детей, что…

— Имя… — Чувствуя, как от этого «величественного» представления у меня раскалывается голова, перебил собеседницу я. Богиня прервалась, недовольно скривившись, выдала короткое:

— Эсфея.

— Матвей, очень приятно. — Ответил я.

— Мне, морской владычице и богине, известно, кто ты, так что давай ближе к делу. Мне нужно… — Подняв руку, вновь прервал собеседницу. Её спешка, заносчивость и хамское поведение раздражали.

— О манерах человеческих тебе известно? Давай поговорим за завтраком, там и разберемся, нужно ли «МНЕ» то же самое, что нужно «ТЕБЕ». — Женщину прям перекосило, ой как ей не понравились мои слова. Главное, чтоб не убила… ха, а ведь не может!

Усадив сущность за стол, в тишине и лёгкой панике, в коей прибывали мои подопечные, дождался, когда Хохо и Муррка подадут горячий чай в виде отвара, мясной суп на первое, а так же пюрешку с мясом пик-пик на второе. Обычно мы так богато не завтракали, но видимо для нашей гостьи сегодня была накрыта прям царская поляна.

— Всё рукотворное, созданное разумными этого мира, разрушается от прикосновения моих рук. Ешь человече, а после приступим к делу. — Заявила Эсфея. Боже ты мой… Сколько пафоса в её словах, особенно в момент, когда она даже не понимает, что сама противоречит своим словам.

— Этот дом создан при помощи моей магии, так же стул, на котором ты сидишь, стол, на котором лежат твои руки, так же кружка, ложка, тарелка и даже картофель выращен при помощи дарованной мне силы. Ничто из этого пока ещё не развалилось, так что ешь… — Сарказм в моих словах вновь не понравился гостье. По ней было видно, она из последних сил терпит моё к ней небрежное отношение. Сжав свой кулак, женщина показушно дёрнула рукой, мол, «смотрите что будет дальше», а после взяла вилку и… ничего.

А вот я, вспомнив, что вчера сотворил со своим мизинцем, удивлённо перевёл взгляд на свою кисть. Палец, ночью нывший и болевший, как-то быстро и странно зажил. Я думал, он был сломан, а сейчас выглядел ровным и двигался нормально. Может мне вчера показалось… сам придумал, что сломал, а мизинец лишь с сустава выскочил, а потом как-то обратно заскочил? Странность на странности…

Нервно сглотнув, богиня вновь уставилась на меня. Затем на моих слуг, словно пытаясь спросить, «это вообще нормально»⁈

— Ну… чего? Ешь, остынет ведь. — Не без издёвки выдал я и принялся наполнять своё брюхо приятным, мясным бульоном. После речного похода картофель и редкие другие овощи в супе казались едой богов. Даже отсутствие соли и перца не могли помешать мне наслаждаться сием произведением кулинарных искусств.

Богиня, повторяя за мной, так же пригубила снедь. Раз, затем другой, третий, кажется, она вошла во вкус. Быстро и умело орудуя столовыми приборами, женщина с лазурными волосами, удивляя всех собравшихся манерами, не на процент не растеряла своей элегантности. Сёрбать, чавкать или позволять остаткам еды зацепиться за губы? Это точно не про неё. Безупречность и благородность в каждом движении, вот что такое бог, вот что такое Эсфея. Жаль манеры, уважение и понимание других — это не про неё.

Когда я только-только доедал суп, гостья, отодвинув опустевшие тарелки с первым и вторым, брала в руки кружку с отваром. По проступившему на её недовольном лице румянцу, я понимал, завтрак ей понравился. Это хорошо.

От второй порции (добавки), богиня отказалась. Дождавшись, когда я сам закончу, вновь предложила приступить к обсуждению самого важного, а именно, передачи моего тела в её пользование под предлогом возвышения моей пропащей души. Совсем дурная что ли?

— Отказываюсь. — Вспоминая светлячка из моего давнешнего сна, также как и ранее, ответил я, в очередной раз огорчив непонимающее причину моего отказа божество.

— Разве ты не хочешь стать ангелом, не хочешь занять место в рядах моего божественно войска. Став слугой, отдав мне своё тело, ты обретешь неописуемую силу, будешь служить мне вечность и увидишь, как я вновь взойду на небесный престол! Услышь меня, человек, ты телом станешь единым с Древним Богом, а душой обретёшь ангельскую силу. Это величайшая из возможных благ, когда-либо предложенных живым!

— А я смогу использовать силу для защиты этого поселение? — Спросил я.

— Нет, это чужое пространство, да и ангелам не позволено вмешиваться в дела живых. — Ответила богиня. Уже здесь мне хотелось послать её куда подальше, да только любопытство взяло верх.

— Ясно, а гулять по мирам, изучать другие виды, народы?

— Нет, ты ведь будешь в рядах моего войска, что будет в почётном карауле ждать часа Последней битвы. — Категорично ответила Эсфея.

— Ладно… а в войске твоём есть какие-то развлечения, выпивка, женщины там доступные, балы, пиры, банкеты… выходное пособие на христианские праздники и…

— Конечно же нет! — Воскликнула недовольно божество. — Это ведь небесная армия, а не… какой-то сброд земной.

От перспективы батрачить на кого-то целую вечность меня аж перекосило. Я в этой-то жизни работать особо не хочу. По факту, въёбывая только ради красивых и милых попок, радующими меня всеми возможными способами. А тут ради какой-то мерзкой цундэрэ (недотроги) вечность батрачить среди недотраханных, неадекватных импотентов ангелов? Да ещё и с перспективой, что в конце концов меня всё равно ёбнут в какой-то последней битве…

— Категорично отказываюсь. Предложение заманчивое (НЕТ!), поэтому, думаю, ты легко найдёшь для себя какую-нибудь тушку и… пойдёшь за своим троном или что ты там хочешь вернуть.

— Ты не понимаешь, Матвей. Вдумайся, вместе с тобой мы можем одолеть зреющее в