Транскрипция дыхания - Андрей Рафаилович Мельников

море ласкает мол,

и лунная дорожка –

как аккуратный пробор…

Гололед

а на улице –

гололед,

даже дерево мерзнет

в гипсе –

поскользнулось,

наверно,

и вот –

ствол под снегом

теперь

бережет,

а на ветках –

сосульки

как клипсы…

Таллинн

гулкая оторопь

мостовой,

булыжников лысых

затылки,

средневековый дождь

моросит

в средневековой

дымке.

Вот из тумана…

Что это?

То ли рыцарь бряцает

мечом…

нет — это просто

прохожий

о камень задел

зонтом.

А если подняться

по лестнице

на вздыбленный эхом

выш-

город — взгляд, потеряв

равновесие,

упадет на лезвия

крыш.

Черный снег

снег,

ступеньки хрустят

под ногами –

взбегаешь наверх –

посильней оттолкнись –

и вниз –

навстречу лавиной

ринутся

небо, деревья, лица,

простертые

ввысь,

времени тонкая нить

полоснет

по глазам. Черный

снег.

Усталость зрачков

зрачки, как шарико-

подшипники,

на вертеле голово-

кружения,

слезятся смазкою –

от трения

по радиусу видео-

скольжения,

от вращения в зам-

кнутых буднях

зрение — на износ,

абразивные диски авто-

колес

полируют глаза

до слез,

одно лишь спасение –

загород

по конвейеру поездов,

на прохладную скатерть

снегов

уронить усталость

зрачков.

Туман

туман перед глазами

скомкан каль-

кой –

очень вскло-

коченной и до озноба

колкой,

и сколько

я ни всматриваюсь в даль –

лишь

под ногами галька

пляжа

скрежещет ржавой стружкой,

да волны гулко катятся –

как сталь…

Молния

рас-

тегнулась молния

на черной мантии неба,

брызнул

рас-

плавленный свет –

это

застенчивой ночи тело

сверкнуло из-под

одежд.

Корчатся корни

деревьев

очковыми кобрами,

сквозь

спелые грозди ливня –

глаза, налитые кровью –

красные трассы

вспышек

пронзают черную землю,

все вокруг

истекает водою,

кроме

сухих рас-

катов охрипшего грома.

Кто-то рядом со мною,

совсем рядом –

так, что можно плечом

ощутить

упругость его дыхания,

он так близко,

что кажется –

у нас общее тело,

и когда его крик

продирается сквозь

меня,

выворачивая наизнанку,

я вырываюсь на свободу,

и встаю рядом с ним,

и отголоски увядшего вопля

затухают,

как отблески молнии.

Письмо

на лужах мурашки — от дождя,

бросает зонт в озноб

от ветра,

и кислый привкус

сентября

у штемпеля в углу конверта,

печать размыта…

пелену

пересекают шрамы веток,

оторван неба край –

засучен,

его сырую бахрому

уж разъедают кляксы туч –

отправлено письмо

за сотни лет до нашей эры,

в почтовый ящик горизонта

было опущено оно,

галеры строк,

на них — рабы гребут,

прикованные

к буквам,

как рок,

накатывают времена Гомера –

и неотстроенная

Троя,

и непостроенная

вера…

Рига

косая челка ливня,

сквозь нее:

шпили, карнизы, башни

подступают

к горлу,

века наколоты, как чеки

на копье –

на алебарду Домского

собора,

но неподкупны перед временем

доспехи

твоих домов, музеев,

мостовых,

черты лица — чеканный гулкий

кремень,

вот угол близок…

как удар под-

дых,

или улыбка Моны Лизы

внезапен каждый

переулок…

Морская прогулка

ку-пол неба н-еж-ным с-ветом

отпускает мне

грехи,

тучи, тучи гарью с вет-ром –

в кап-юшен-ах

палачи!

В плав-ной дымке, словно

л-ада-н,

чере-дуются валы,

тлеют, тлеют ряд за ря-дом

белых гребней

фитили…

К Сфинксу