Японские народные сказки: Десять вечеров - Автор Неизвестен -- Народные сказки

⠀⠀ ⠀⠀

* * *

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀

Древние японские мифы обоготворяли силы природы: солнце, ветер, море… Мифические герои обладали титанической мощью: это воители-змееборцы, преобразователи земли. По словам Белинского, «физическая мощь есть первый момент сознания жизни и ее очарования» [2].

На острове Окинава рассказывали о великане Лманодзяку (что значит «Небесный столп»). Он, как Атлант, держал небесный свод на своих плечах, и спина его навек искривилась от этой страшной тяжести. Великаны почти исчезли из японских сказок. В современной детской сказке Лманодзяку — безобразный демон с лягушачьим ртом; он играет роль злого волка русских сказок и совсем не похож на великана. В наказание за его злые проделки Лманодзяку убивают, кровь его проливается на землю, — вот отчего гречиха красная!

На этом примере — видно, как порой неузнаваемо трансформируются сказочные образы, потому что с ходом истории меняется сознание людей. Переходя из древней легенды в сказку, фантастический персонаж зачастую словно уменьшается в масштабе и теряет свою мощь, но зато приобретает живую осязаемую конкретность.

Фантазия связана с реальностью, как растение с землею. «Народно-фантастическое и народно-действительное», пользуясь известным выражением Белинского, в японской сказке так естественно и органически сливаются между собою, что создается впечатление полной достоверности сказочных персонажей. В них так веришь, будто увидел их собственными глазами.

В сказках более поздней исторической эпохи всякие лешие и оборотни уже как бы примелькались. «Ах, чтоб тебя! Вот невидаль какая!» — говорит, увидев лешего, бобылиха из «Снегурочки» Островского. Эта буднично-досадливая интонация часто звучит и в японских сказках, повествующих о проказах каких-нибудь оборотней, леших — тэнгу или водяных — каппа.

«Превратности судьбы», постигшие на протяжении веков японского тэнгу, еще более удивительны, чем история великана Лманодзяку. В старинной японской исторической летописи «Ни-хонсёки» рассказывалось, что в 637 году «Большая звезда пролетела по небу с востока на запад, и последовал за ней звук, подобный грому. В то время люди говорили: «Это лает тэнгу — небесная собака. Голос ее грому подобен». Впоследствии под влиянием индийских легенд тэнгу превратился в летающего демона, и тогда возникло поверье, что он сродни птицам. У него длинный нос и птичьи когти, ему приписывали зловещую способность поражать людей безумием. Но в поздних сказках тэнгу — комический персонаж. Он глуповат и доверчив, провести его нетрудно. Тэигу даже и летать-то не умеет, если отнять у него волшебный веер («Треугольный сон»).

Однако в японской сказке встречаются и такие герои, которые, можно сказать, почти не меняли своего облика на протяжении веков. Это персонажи сказок о животных. Японские дети любят слушать о том, как хитрая лиса обманула медведя. Посадила лиса редьку и взяла себе вкусные корешки, а медведю достались одни вершки. Потом лиса посадила землянику и взяла себе вершки, а медведь опять в дураках остался. Такие сказки любимы детьми всего мира, и потому они бессмертны… Сказки о животных — один из древнейших жанров устного народного творчества. Несколько позже появилась в Японии и сказка волшебная.

Еще в эпоху родового строя волшебная сказка как бы вычленялась из древних мифов и преданий. Постепенно, в течение долгих веков, устанавливалась типическая конструкция сказки, ее обрядность (зачин, сказочные формулы и т. д.), отбирались любимые сюжеты.

Волшебная сказка обычно начинается с традиционного зачина: «В старину» или «В далекую старину»… Если это сказка о старике и старухе (это любимые герои детской сказки), то вначале обычно говорится: «Старик пошел в горы за хворостом, а старуха пошла на речку стирать», или же так: «Старик настилал крышу, а старуха мела двор». В заключение сказочник желает счастья и говорит: «Вот и сказка вся, больше ничего не знаю».

Японские волшебные сказки не обладают такой силой сцепления, как сказки Ближнего Востока. Они не соединяются между собой в гирлянды.

Конструкция японских сказок (как и многих сказок мира) вся построена на троекратных повторах: три волшебных предмета, три трудные задачи, три главных эпизода и т. д. Эти элементы легко кочуют из одной сказки в другую в самых разных комбинациях.

Волшебная сказка — царство превращений. Человек может превратиться в любое существо, а зверь или птица — стать человеком. Это неистощимый источник сказочных чудес. (Причем в европейских сказках обычно человек принимает образ зверя, в Японии же гораздо чаще зверь принимает человеческий образ.)

Очень распространены в Японии сказки о девах-птицах. Основной их сюжет таков: птица принимает человеческий образ, чтобы отплатить добром своему спасителю. Она становится его женой и приносит ему счастье и богатство. Сказка обычно наделяет деву-птицу чудесным умением ткать. Конец сказки нередко печален: муж нарушает запрет и видит жену в облике птицы. Тогда она навсегда улетает от него («Соловьиный дом»). Мотив временной или вечной разлуки тесно связан с образом чудесного супруга или чудесной жены. Так, в европейских сказках Амур покидает Психею, а Финист Ясный Сокол — красну девицу.

Если чудесная жена, слетевшая с неба, — это птица или в более поздние времена фея в одежде из перьев, то жена из подводного царства — это змея или рыба. В древнем японском мифе (он записан в летописи VIII века «Кодзики» — «Летопись деяний старины») дочь морского царя Тоётама-химэ, рожая ребенка, принимает свой подлинный образ — крокодила. Муж подглядывает за ней в щелку ограды, и, оскорбленная, она возвращается в море, навсегда закрыв доступ земным существам в морские глубины. Волшебная сказка «Глаза змеи» создана гораздо позже, чем миф о дочери морского царя, и дает совсем иную мотивировку событиям. В этой сказке женщина только на время становится змеей, потому что ее проклял за какую-то провинность горный бог. На самом деле она человек, и преданная любовь маленького сына помогает ей снова вернуть свой прежний облик.

Рассказы о женщинах-змеях известны и в Европе. Согласно средневековой французской легенде, фея Мелюзина стала возлюбленной графа Раймонда де Пуатье. Однажды граф Раймонд увидел Мелюзину, когда она купалась, приняв свой настоящий образ полуженщины-полузмеи. С тех пор фея покинула его. Мелюзина — фея воды. В Японии духов воды тоже представляли себе чаще всего в виде драконов, рыб или змей.

В более поздние времена в Японии возник круг сказаний о лисах и барсуках-оборотнях. Рассказы о них были занесены из других стран Дальнего Востока, например, Китая. Вообще японские народные