Оракул - Яков Барр

* * *

Жар, скопившийся в недрах собора, плавил всю площадь. Чем ближе мы подходили к этому закопченному памятнику архитектуры, тем больше ныл ликвор, сообщая, что ему приходится подлечивать ожоги.

Воссоединение семьи Васнецовых прошло скорее бурно, чем радостно. Они знали, как появляются в этом мире инвейдеи. Все мы знаем про семь стадий принятия неизбежного. Отрицание и гнев Васнецовы направили на меня, вбив себе в голову, что я пришел по их души. Сперва я пытался мягко увещевать обезумевших от горя родителей, в итоге пришлось применить силу, чтобы их успокоить.

Наталья Владимировна весьма умело метнула пять ножей, я их все перехватил, а потом забрал и пистолет, за которым потянулся Владимир Петрович. К слову, охотниками они оказались странными, я не видел в них ни следа того развития, что дает ликвор, ни силы, ни скорости. Просто люди в хорошей физической форме. Немножко усталые, но сколько они уже отсиживаются в огненном аду!

Я положил оружие обратно на стол, еще раз объяснив супругам, что не желаю им зла, равно как и непричастен к смерти их сына. Я не выбирал, чье тело мне занимать. И уж точно Андрей на тот момент был абсолютно и безвозвратно мертв. После этого беседа наконец наладилась.

Я предложил им выбраться из осколка, перевести дух, почистить, так сказать, перышки и просто поесть по-человечески. Но сразу супруги не согласились, они еще не вполне доверяли мне и отказывались поверить, что им не угрожает Вержицкий.

Я спросил прямо, как два охотника позволили какой-то гвардии жалкого барона загнать себя под землю, они опять замялись, Наталья Владимировна не хотела откровенничать со мной. Но Владимир Петрович все же решился.

— Мы не охотники, молодой человек. Пришельцы, да, но с абсолютно другой специализацией.

— Я пока новичок и мало знаю про инвейдеев. Соня… вы, кстати, с ней знакомы?

Владимир покачал головой.

— Странно, но ладно. Она рассказывала про Оракула.

— Про Евгению Степановну? — оживился Владимир.

— Отчество не помню. Соня называла ее «Бабушка Женечка».

— Тогда мы знакомы с Оракулом, — кивнул Васнецов-старший. — Вы должны понимать, что инвейдеи мало общаются друг с другом. Мы все по натуре — одиночки. Итак, раз вы слышали про Оракула, то в курсе, что есть разные специализации. У монстров тоже. Вы уже разобрались, чем мы от них отличаемся?

— Насколько я понял, мы раньше были людьми, а твари кем-то другим.

— Грубовато, все немного сложнее, — вступила Наталья, — но в целом, примерно так и есть.

— Ну вот, — продолжил Владимир, — и мы другие. Наташенька у нас — географ, а я — механик.

— Что это значит?

— Наташа умеет находить и открывать новые трещины, проходы в осколки. У нее идея фикс — составить подробную карту!

— А вы?

— Я нахожу общий язык с машинами. Любыми.

— А как вы пополняете ликвор?

— Ненавижу это слово! Андрей, — Наталья запнулась. — Извините, я не знаю, как к вам обращаться.

— Меня знают в этом мире либо как Андрея Васнецова, либо как Алексея Петрова. Зовите Алексеем, так будет всем проще.

— Вы же взрослый человек, Алексей! Я думаю, вы гораздо старше, чем выглядите! Ну какой, простите, ликвор. Причем тут спинномозговая жидкость?

— Да какая разница, — возразил я, — термин и термин. Я называл эту энергию эйфорией.

— И то лучше, — кивнула Наталья.

— Короче говоря, — вступил Владимир, — мы не получаем эйфорию от чьей-то смерти. Я не собираюсь вас судить, Алексей, но мы не такие, мы не убийцы. Мы развиваемся, когда достигаем успеха в том, что делаем. В общем-то, как и вы. Наташа становится сильнее, когда открывает проход.

— Я называю их «кроличьи норы».

— Прекрасная метафора! — обрадовался Владимир, — я тоже получаю свой бонус, когда удается разобраться в сложной инопланетной технике.

— Инопланетной? — удивился я.

— Я не знаю, откуда что берется в трещинах, другая планета, другой мир, будущее, — пояснила Наталья, — мы были на военной базе явно человеческой, даже русской, но из России как минимум следующего века, если не тысячелетия.

Я сразу вспомнил степной шаолинь и базу рядом со штаб-квартирой «овечек». Последнюю надо срочно навестить.

— Вернемся к вашей, извините, эмиграции. Вас загнал сюда барон Вержицкий?

Владимир молча кивнул.

— Он работал на некоего Красного Гостя. С ним вы не сталкивались?

Наталья нервно рассмеялась. Я удивленно посмотрел на них с Владимиром.

— Мы знаем Гостя, — пояснил он. — Мы его убили прямо здесь, на этой площади.

— Кажется, ваша история еще более интересна, чем мне казалось, — улыбнулся я.

— Володя, стоит ли… — Наталья потянула мужа за рукав.

— Да ладно, Наташенька, если бы он работал на Гостя, мы были бы уже мертвы. Нам нужен союзник там, наверху. Эту трещину, Алексей, мы искали очень давно.

Наталья закатила глаза, но потом кивнула и мы вместе вышли на площадь.

— Там, — Наталья указала пальцем в кипящие недра собора, — расположен проход в родной мир Акаи Гестио.

Осколок, в котором застряли Васнецовы, всегда был довольно опасным местом. За стенами монастыря он таким и остался. Пространство наводняли шустрые зубастые твари, бороться с которыми без улучшенных боевых навыков было почти невозможно. Наталья и Владимир с трудом пробились в тот самый маленький домик. Звери почему-то избегали строений, и внутри было безопасно.

На всякий случай они защитили убежище разными охранными устройствами. Возможно, мне повезло, что они не обрушили на меня всю мощь защитных систем, как только я зашел к ним в гости. Но Владимир тут же уточнил, заработав негодующий взгляд супруги, что остались только глобальные самоубийственные приблуды.

Трещина в подземном этаже собора была уникальной по своей природе. Наталья, несмотря на огромный опыт и все свои инвейдеевские возможности, другой такой не знала. По сути, там был «хаб», позволяющий отправиться в один из нескольких осколков. Сколько именно там проходов она не знала. Открыть прямо сейчас она могла бы три мира, если бы, конечно, не огненная буря, заблокировавшая подвал и весь собор.

Еще четыре Наталья чувствовала, но открытие врат требовало тонкой настройки себя любимой, и наш семейный географ просто не успела это сделать, потому что появился он: наш дорогой и нежно любимый Красный Гость.

— Как он выглядит? — сразу же спросил