Мы, аристократы 1-2 - Бастет

Наши тоже ели с аппетитом, вблизи это было заметно. Я с непривычки ковырялся медленнее всех, потому что опасался допустить какую-нибудь неловкость. Сейчас на меня посматривали только с преподавательского стола, но лучше было не расслабляться.

Вокруг нашего стола сновало привидение. Подтолкнуть под локоть оно не могло, но очень старалось смутить или напугать кого-нибудь из первокурсников. Та самая память, которая стала проявляться у меня с больницы и которую я признавал за свою, подсказала мне, что это Кровавый Барон, фирменный слизеринский призрак. Я не замечал его, как это принято у аристократов - безразличие и ноль внимания, но затаённое наблюдение краем глаза и полная осведомленность о действиях. Призрак не собирался пропускать никого из новичков, в конце концов он добрался и до меня.

- Приятного аппетита, мистер Поттер! - громогласно прошипел он - оказывается, и так бывает. Нужно заметить, что громкость застольного разговора следует подбирать так, чтобы было слышно соседям рядом и напротив, но не переходя на шёпот.

- Благодарю вас, барон, - я вежливо кивнул ему и снова сосредоточился на отбивной. Призрак подождал, не скажу ли я что-нибудь ещё, но не дождался.

- Когда я ем, я глух и нем - так, мистер Поттер? - поинтересовался он.

- Хитёр и быстр, и дьявольски умён, - закончил я. - Вы разбираетесь в магловских присказках, барон.

Кровавый Барон раскатисто хохотнул.

- Этого продолжения я еще не слышал, - сообщил он.

- Каждое поколение вносит что-то новое в мировую культуру, барон. Вы, как призрак с большим жизненным опытом, наверняка это знаете.

- О да… - самодовольно приосанился Барон. - А позвольте вас спросить, мистер Поттер, куда девался ваш знаменитый шрам? Или это секрет?

Если бестактность Кровавого Барона и возмутила меня, то самую малость. Призраки - на то они и призраки, чтобы досаждать живым, а судя по тому, как прислушиваются к нам соседи по столу, это избавит меня от лишних вопросов.

- Отнюдь нет, уважаемый барон. Этой весной со мной произошёл несчастный случай, в результате которого я попал в магловскую клинику. Когда мне зашивали травму на лбу, то удалили заодно и шрам.

- Хе-хе… выходит, Мальчик-Со-Шрамом превратился в Мальчика-Без-Шрама…

В это время остатки пищи исчезли со стола - в том числе и моя недоеденная отбивная, что разозлило меня больше, чем вопрос Барона. На смену закускам и горячему появился десерт.

- Примите мои соболезнования, уважаемый барон - ужин сегодня очень вкусный. - Я повернулся к столу с твёрдым намерением больше не разговаривать с призраком, пока не поем. Кровавый Барон попытался сообщить мне, что ужин без огневиски - не ужин, но я сделал вид, что не слышу его, и придвинул к себе порционные вазочки с клубникой и мороженым. Призрак покрутился около меня и поплыл доставать других.

Я не привык есть много. Когда мороженое и клубника закончились, я почувствовал себя сытым. Остатки десерта исчезли, явив нам атласную матово-зелёную скатерть с изысканной серебряной вышивкой. Не могу сказать, что я был очень рад своему факультету, но ощущение моей уместности здесь стало потихоньку проникать в меня.

Директор Дамблдор снова поднялся с места.

- Э-эхм… - прокашлялся он. - А теперь, когда мы наелись и напились - еще несколько слов. Во-первых, в лес у замка не ходить. Во-вторых, набор в квиддичные команды состоится через неделю. И наконец - вход в правый коридор на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть страшной и ужасной смертью.

Помнится, в лес и прежде было ходить нельзя - там реальные опасности. Потому он и называется Запретным. Квиддич… правила я вспомнил, но сама игра во мне никак не отозвалась. Ни уму ни сердцу. Правый коридор на третьем этаже - какой-то закоулок, в котором делать нечего. Могли бы скрыть этот коридор и для надёжности запереть магией, и ни один ученик бы не пролез. Есть такие заклинания, я знаю.

Теперь туда полезут гриффиндорцы. Раз им сказали - нельзя, значит, они обязательно сунутся туда.

Так… тот ребёнок, который погиб весной и оставил мне в наследство свою память, непременно попал бы в Гриффиндор. Забитый и запуганный недокормыш, он потянулся бы к первой же руке, которая догадается погладить его по головёнке.

Моё положение сейчас немногим лучше. Я даже не знаю, кто я такой. Распределяющая Шляпа на что-то намекала, но уговаривать её проболтаться было просто некогда. Я в теле одиннадцатилетнего ребёнка, у которого мёртвые родители, жестокие родственники и никакого имущества вплоть до совершеннолетия. У которого дурацкая дутая слава, похожая на изощрённое издевательство. Правда, гоблины разъяснили мне, что как единственный наследник рода Поттеров я очень богат, но отказались дать мне доступ к семейному имуществу и даже сообщить, сколько там и чего. Сказали лишь, что сейчас мне полагается только детский сейф, которым всецело распоряжается мой опекун.

А опекун - вон он, за преподавательским столом. Смотрит на нас, как кот на миску сметаны, и глаза у него добрые-добрые…

Я в теле ребёнка, вокруг которого определённо закручивается интрига. Но я не ребёнок. Я - взрослый.

2 глава

Пока старосты вели нас в факультетское общежитие, я морально готовился к худшему. Но сегодня все слишком устали, все были слишком сыты и незлобивы, чтобы цепляться ко мне. Староста показал мне мою спальню, на пару с Теодором Ноттом, где уже лежали наши вещи. Птичьи клетки были пусты, потому что наших сов разместили в школьной совятне.

Когда ученики разобрались со спальнями, был объявлен общий сбор в гостиной. Несколько минут спустя появился наш декан, представленный на собрании как Северус Снейп. Если Дамблдор еще казался мне знакомым, вызывая у меня ощущение настороженного недоверия, то этого человека я точно никогда не знал. При взгляде на него я не ощущал ничего сверх того, что следовало ожидать от его неряшливой и саркастичной внешности.

- Поттер!!! - рявкнул он с порога, едва увидев меня на диване рядом с Ноттом.

- Я вас слушаю, профессор.

- Встаньте, когда с вами говорит преподаватель!!!

Я встал.

- Поттер, почему вы не пели гимн?!!

- Я не знал слов, профессор.

- Вы могли бы подпевать что-нибудь!!!

- Моя любимая музыка - тишина, профессор.

Он уставился на меня, словно хотел просверлить меня взглядом. Или я ошибаюсь, или в его глазах искрила чистейшая, неподдельная ненависть. Первое «или» однозначно отметаем, остаётся второе. Профессор искренне