Недотрога для адвоката. Дело о разводе - Анна Варшевская

– Ползёрнышка в день… – бормочу себе под нос неодобрительно.

Зачем ей диеты? С фигурой там, по-моему, полный порядок. А грудь так вообще….

Славин, мать твою! Охренел?! Ты о чём думаешь?! Она дочь твоего друга и клиента!

Мотнув головой, выбрасываю из неё лишние мысли и провожаю Артура к двери.

– Судебное заседание через неделю, не забудь, – напоминаю ему.

– Да помню я, – пожимает плечами Демидов. – Всё равно ведь ни до чего не договоримся, ходим по кругу…

– Это просто этап, – объясняю в который раз. – Прения сторон позволят понять, какие претензии твоя жена планирует выставить. Я предупреждал, что процесс скорее всего будет муторным.

– Да, да, – Артур отмахивается. – Давай, на связи.

Закрываю за ним дверь и, помедлив, иду к своей… подопечной. Не знаю, какое слово для неё больше подходит. Захожу в комнату после стука и негромкого «войдите».

Софья сидит на краешке кровати, не поднимая глаз. Такое ощущение, что не сдвигалась с места с того момента, когда я вылетел отсюда. Разве что рубашку застегнула.

И это хорошо. Наверное.

Я пока не могу её понять. То она выглядит жертвой обстоятельств, этакой пугливой ланью, то язвит и огрызается.

– Откуда у тебя синяк? – спрашиваю то, что должен был узнать в первую очередь.

– Вам же отец сказал, – пожимает девушка одним плечом. – Ушиблась.

Смотрю на неё и чувствую, как во мне снова начинает нарастать раздражение.

– Я терпеть не могу глупого вранья, – говорю негромко. – Более того, оно никому не принесёт пользы! Тебе – потому что человек, который сделал это, продолжает ходить безнаказанным, мне – потому что не имея информации, я не смогу помочь.

– А вы хотите мне помочь? – она наконец поднимает голову. – С чего вдруг?

– Потому что… – на секунду теряюсь, но тут же уверенно продолжаю: – Потому что я веду дело твоего отца, и он меня попросил.

– Зато я не просила, – девушка смотрит на меня исподлобья и забирается повыше на кровать, подбирая под себя ноги. – Спасибо, но ваша обуза сама как-нибудь справится! Посидит здесь тише воды, ниже травы.

– Напоминаю тебе, что ты в моём доме, – говорю, сдерживая злость. – Я, по-твоему, должен быть в восторге от этого факта? Возьми себя в руки и будь так добра, не веди себя как обиженный ребёнок.

Отворачиваюсь и выхожу из комнаты. Пусть немного поразмыслит. Если у неё есть мозги и совесть, сама потом придёт и всё расскажет.

Чувствую, что на взводе, поэтому иду сбросить напряжение в тренировочный зал на первом этаже дома. Голову надо привести в порядок, а для этого лучше всего подходят физические нагрузки помощнее.

Спустя час, отфыркиваясь, стою под душем. Мне казалось, что меня уже отпустило, но, чёрт знает почему, перед глазами встаёт картинка – тонкое розовое кружево на полной груди…

Стиснув зубы, делаю воду похолоднее, потом вообще полностью выкручиваю кран. Ледяной душ помогает.

Зато совершенно не помогает другое.

Девушка в моей комнате, круглыми глазами уставившаяся мне пониже пояса, когда выхожу из ванной.

– Стучать тебя не учили? – торопливо оборачиваю вокруг бёдер полотенце.

Вроде мне уже давно не семнадцать лет, чтобы гордиться тем, что ошарашил девчонку. Но… дьявол! Я невольно чувствую удовлетворение от того, как она заливается краской, и отводит глаза, и…. ч-чёрт… облизывает губы?

Так. В ледяной душ мне сегодня, видимо, ещё придётся вернуться. Хорошо, что полотенце достаточно толстое.

Дерьмо, Славин, ты что, подросток в пубертате, так реагировать?!

Похоже, последний период воздержания у меня затянулся.

– Я стучала, – наконец выговаривает Софья тихо.

– Прекрасно, – киваю язвительно. – Я давал тебе разрешение входить?

– Н-н-нет, – она качает головой и остановившимся взглядом смотрит мне куда-то в середину груди. Невольно опускаю глаза туда же. Всё нормально, ничего особенного. Ну, мышцы немного напряжены и увеличены, после тренировки всегда выделяются сильнее…

– В таком случае почему ты здесь? – уже полностью возвращаю контроль над собой и теперь слегка насмешливо смотрю на ещё сильнее покрасневшую девчонку.

– П-п-простите! – она срывается с места и выносится из комнаты.

Покачав головой, стаскиваю с себя полотенце, вытираюсь до конца, надеваю мягкие домашние брюки и футболку. В общем-то, я мог бы быть с ней и помягче. Видно же, что девочка растеряна, испугана и изо всех сил пытается строить из себя взрослую и смелую, а получается хреново.

Просто меня раздражают посторонние в доме. Я привык соблюдать режим, знать, что все мои вещи находятся в идеальном порядке и что никто не будет нарушать тишину, когда мне нужно поработать.

Вздохнув, иду на кухню. Для того, чтобы ужинать, уже поздно, но я не знаю, когда Софья ела в последний раз. А выйти сейчас из комнаты она наверняка постесняется.

Ставлю чайник, завариваю чай. Что там любят двадцатилетние девушки? У меня в доме ни шоколада, ни… не знаю, чего ещё. Печенья? Или мороженого? И вообще, это вредно. Я сам сладкого не ел уже лет пять, а то и больше.

– Софья, – стучусь в дверь комнаты, но не захожу. – Я приготовил чай. Если хочешь.

Какого чёрта я о ней беспокоюсь?

– Спасибо, я не хочу, – слышу наконец слабое.

Говорит так, словно у неё нос заложен. Прислушиваюсь ещё с полминуты и различаю тихое всхлипывание. Ну вот, этого мне только не хватало! Вытирать слёзы и сопли я не нанимался!

– Софья! – зову, чуть повысив голос.

– Оставьте меня в покое! Я ничего не хочу!

Плюнув, иду к себе. Охота ей реветь – пусть ревёт.

Может, у неё плечо болит? А может.… при этой мысли мне становится не по себе… может быть, у неё есть ещё повреждения?!

Открываю и проверяю своё расписание на завтра – есть окно днём, на полтора часа. Нужно отвезти девушку к врачу. Это значит, что придётся с утра брать её с собой. Вот же зараза! Ну ладно, выхода всё равно нет.

Ложусь, но заснуть сразу не получается, хотя обычно у меня проблем с этим нет.

Зато с утра подскакиваю ни свет ни заря. Сдираю с себя одеяло и иду в