Расслабься, это любовь - Ульяна Николаевна Романова

– Ну вот росла, росла, – кисло ответила я, – и выросла. Аппетит хороший, опять же…

– Понял. Тогда… К тебе или ко мне?

Он бессмертный, да?

– Да-а-а-а, – невпопад согласилась я и даже головой закивала для убедительности.

Боже, что я несу? А еще и покраснела не вовремя, судя по моему отражению в зеркале.

Наконец, лифт опустился на первый этаж. Мы снова взяли под руки жертву нашего стоматологического произвола и повели на улицу.

Жертва жалкой не выглядела – наоборот, с удовольствием обняла меня за талию и топала в заданном направлении, еще не представляя, какую подставу ему готовила судьба.

Серафима, сняла с сигнализации машину своего отца, открыла заднюю дверь, и мы, подхватив Римира под белы рученьки, кое-как усадили ничего не понимающее тело в салон авто.

Он почему-то был очень недоволен тем, что нас трое, и всем видом намекал, что Серафима там явно лишняя. Я, конечно, могла неверно понять его вялые попытки отбиться от собственной сестры и прижать меня поближе, но выглядело все именно так, особенно после сцены в лифте.

Мы заперли дверь, выдохнули, переглянулись и так же дружно смахнули нервный пот со лба.

Серафима села за руль, я – на переднее сидение, мы обе пристегнулись, то и дело косясь на спящего на заднем сидении Римира. Подруга завела мотор, предварительно трижды перекрестившись.

Глава 2

Юля.

Машина тронулась с места, а я засмотрелась на Римира.

– Только не говори, что ты до сих пор в него влюблена, – скривилась моя не в меру проницательная подруга.

– Не-а, все давно прошло, – легко отмахнулась я. – Прошла любовь, завяли помидоры, особенно когда он нас с тобой некрасиво обзывал то кнопками, то полуросликами, то просто мелкими чикушками. Чикушки, кстати, были самые обидные.

Пару лет назад я действительно была безответно влюблена в старшего брата подруги, но он принципиально не обращал на меня внимания. А потом Римир переехал в собственную квартиру, мы почти перестали пересекаться дома у подруги, а с глаз долой – из сердца вон, и мои юношеские чувства со временем поутихли.

Мы стали видеться пару раз в год. Я принципиально не спрашивала у Серафимы, как дела у ее брата.

Пока у того не разболелся зуб, а подруга не решила, что умирать одной скучно.

Римир тихо посапывал, а Серафима открыла окна, чтобы сдуть невероятное амбре смеси коньяка и самогона. Самогон мы ему в коньяк подмешали для пущего эффекта, и то была целиком и полностью инициатива Марка.

Глава 2

Юля

Машина тронулась с места, а я засмотрелась на Римира.

– Только не говори, что ты до сих пор в него влюблена, – скривилась моя не в меру проницательная подруга.

– Не-а, – легко отмахнулась я, – прошла любовь и завяли помидоры, особенно когда он нас с тобой некрасиво обзывал то кнопками, то полуросликами, то просто мелкими чикушками. Чикушки, кстати, были самые обидные.

Пару лет назад я действительно была безответно влюблена в старшего брата подруги, но он принципиально не обращал на меня внимания. А потом Римир переехал в другой конец города, мы почти перестали пересекаться дома у подруги, а с глаз долой – из сердца вон, и мои юношеские чувства со временем поутихли.

Мы стали видеться пару раз в год, я же принципиально не спрашивала у Серафимы, как дела у ее брата.

Пока у того не разболелся зуб, а подруга не решила, что умирать одной скучно.

Римир тихо посапывал, а Серафима открыла окна, чтобы сдуть невероятное амбре смеси дорогого коньяка и не менее дорогого самогона, который мы ему в коньяк подмешали для пущего эффекта, но это была целиком и полностью инициатива Марка.

– Папа этот самогон как зеницу ока берег, говорил, что на рыбалке это незаменимое средство, – словно прочитав мои мысли, призналась Серафима и скривилась.

Количество кровников за нашу невинную выходку росло на глазах.

– А машину папа разрешил взять? – уточнила я.

– Не то чтобы разрешил, но если бы я спросила, то не разрешил бы, наверное, – отмахнулась Серафима.

– Ясно, – кивнула я.

– Ты так это сказала, что я наяву услышала, как заколачивают гвозди в крышку моего гроба. Причем папа с Римиром наверняка даже подерутся за честь забить первый.

– Спрячься у дядьки Миши, – посоветовала я, – там тебя искать не будут.

Дядька Миша был моим родным и любимым дядюшкой и стоматологом по совместительству. Собственно, к нему мы Римира и транспортировали.

– Думаешь, там безопасно? – усомнилась подруга.

– Думаю, когда Римир придет в себя, безопасно нам не будет нигде, – кисло произнесла я, косясь на заднее сидение, где искомый безмятежно и очень сладко спал.

– Мы скажем, что это были не мы, – оптимизму подруги можно было только позавидовать.

– А кто? Бактерии под ободком унитаза его упоили, а потом к стоматологу потащили? – иронично уточнила я.

– Ага, а к стоматологу повез «Утенок активный». Вот! Так и скажем. И пусть докажет обратное! – рассмеялась Сима.

– Я завидую твоей решительности, – призналась я.

– На крайний случай соберем чемоданы и поживем в тайге пару лет, – решила она с очаровательной улыбкой.

– Ты не сможешь жить в тайге. Если нас не съедят комары в первые полчаса, то пауки добьют.

Серафима дернула плечами, ибо пауков она боялась до приступов паники.

– И что нам делать? Разворачиваться и ехать домой?

– Поздно. Почти приехали. Раз уж начали, нужно нарываться до конца. И распухшая щека у Римира действительно пугает.

– Только не влюбись в него опять, он бабник, – предупредила меня Серафима.

– Даже не собиралась, – приложила я ладонь к груди. – Ты парковаться умеешь?

– Эм… Ну, в теории умею, конечно.

– Тормози тут, сейчас дядю Мишу попросим припарковать машину, потому что если ты ее разобьешь… Я слишком молода, чтобы в этом возрасте терять подругу.

Я достала мобильный, снова покосилась в зеркало заднего вида, сглотнула слюну и набрала номер дядьки.

– Приехали?

– Да. Дядь Миш, поможешь припарковать машину?

– Где вы? – уточнил дядя.

– На тротуаре напротив клиники. Синий «Ниссан».

– Иду, – вздохнул он.

Спустя пять минут дядюшка, бодро шагал в нашу сторону, игнорируя взгляды прохожих.

Дядюшка у меня был настоящий богатырь – под два метра ростом, широченные плечи и руки размером с ковш среднего экскаватора каждая. Еще он имел густую шевелюру, ярко-синие глаза и говорил басом, да таким, что Шаляпину не снилось.

Мы выбрались на улицу встречать дядюшку.

– Ну что? – пробасил он. – Где пациент?