Японцы - Хасэгава Мамору

Мифы очень часто расходятся с реальностью. Возьмем самый простой пример. Люди из других стран[1] любят порассуждать о могуществе японских гангстеров-якудза[2], сопровождая свои рассуждения различными домыслами и вымыслами. Секрет могущества якудза весьма прост – японские гангстеры никогда не позволяют себе обижать простых людей, не связанных с криминалом. Более того – кодекс якудза предписывает бороться за справедливость, защищая права и интересы слабых. В якудза японцы видят благородных защитников и справедливых вершителей, а не преступников, презираемых честными людьми.

Или другой пример – весьма распространенное на Западе[3] мнение о том, что японцы превыше всего ценят простоту. Но все не так, и это может подтвердить хотя бы старое изречение, гласящее, что «соленый рис вкуснее несоленого». Японцы ценят не простоту, а то изысканное и утонченное, что может (может, но не должно!) скрываться под покровами простоты. «Прозревайте суть, – как сказал мудрый Куя[4], – и вам откроется истина».

Прозревайте суть. Не сосредотачивайте внимание на внешнем, а стремитесь вникнуть в природу вещей и потаенные законы, которые управляют миром… Миром и Японией. В книге, которую вы начали читать, будут раскрыты не только тайны японского народа, но и дано истинное представление о нем. «В пути нужен попутчик, в жизни – друг», – говорят японцы. Хочется верить, что эта книга станет для вас и попутчиком, и другом.

Там, где это возможно, автор старался отходить от тематической разбивки, чтобы книга, которую вы начали читать, не напоминала учебник или научное руководство. Никто не собирается никого учить и уж тем более поучать, мы просто беседуем, как беседуют друзья, собравшиеся вечером за столом, чтобы выпить саке и поесть сябу-сябу. Беседа течет сама собой, одна тема сменяет другую, иногда в разговоре случаются неожиданные повороты, но все происходит крайне непринужденно… Непринужденностью и ценно общение между друзьями. А если все вдруг замолкнут, то кто-то посмотрит в окно и вспомнит подходящее к моменту стихотворение. Например, такое:

«Туман весенний, для чего ты скрыл

Цветы вишневые, что ныне облетают

На склонах гор?

Не только блеск нам мил,

И увяданья миг достоин восхищенья!»[5]

Другой ответит:

«Лишь там, где опадает вишни цвет,

Хоть и весна, но в воздухе летают

Снежинки белые…

Но только этот снег

Не так легко, как настоящий, тает!»[6]

И беседа снова зажурчит неспешным ручейком под аккомпанемент кипящей воды…

Ямабэ Акахито

Ода горе Фудзи

(первая половина VIII века)

«И вот, когда я поднял взор

К далеким небесам,

Она, сверкая белизной,

Предстала в вышине.

И солнца полуденный луч

Вдруг потерял свой блеск,

И ночью яркий свет луны

Сиять нам перестал.

И только плыли облака

В великой тишине,

И, забывая счет времен,

Снег падал с вышины.

Из уст в уста пойдет рассказ

О красоте твоей,

Из уст в уста, из века в век,

Высокая вершина Фудзи!»

Глава первая

Начало

В начале не было ничего, только пустота и тишина… Потом появился свет, звуки и появилась Такамагахара – Равнина Высокого Неба, где жили три первых божества. Главным был Амэноминакануси-но ками – Бог-правитель священного центра небес, а за ним явились Такамимусуби-но ками – Бог высокого священного творения и Камимусуби-но ками – Бог божественного творения. За ними следовали Умасиасикаби-хикодзи-но ками – Юный бог прекрасных побегов тростника, и Амэнотокотати-но ками – Бог, навечно утвердившийся в небесах. То были Котоамацуками – Особые небесные боги, которые не дали себя увидеть. Явившись, они сразу скрылись, словно растворились между небом и землей…

Законы драматургии требуют непрерывного развития действия. Поэтому мы пропустим десятерых ками, которые ничего интересного не сделали, и перейдем к последней божественной паре, которую составляли Идзанаги – Первый мужчина и Идзанами – Первая женщина. Котоамацуками поручили им создать землю и моря, для чего вручили драгоценную яшмовую нагинату Амананухоко[7]. Стоя на парящем небесном мосту, ками опустили нагинату к первозданному океану. Из капель соленой воды, упавших с наконечника нагинаты, образовался первый остров Онногоро-дзима – Сам собой сгустившийся (застывший) остров.

Идзанаги и Идзанами спустились на остров, установили там столб и построили вокруг него храм, в котором был совершен первый обряд бракосочетания. Идзанами пошла вокруг столба в одну сторону, а Идзанаги – в другую. Когда они встретились, Идзанами заговорила первой. «Как чудесно, – сказала она. – Я встретила очаровательного юношу». Идзанаги не понравилось такое поведение, он считал, что мужчина должен говорить первым.

Первый ребенок Идзанаги и Идзанами, которого назвали Хирако-головастик, родился без костей и совсем не рос. Второй сын – Авашима – получился невероятно уродливым. Супруги обратились за помощью к Котоамацуками, и те сказали им, что причина уродства детей кроется в неверно проведенном свадебном обряде. Обряд пришлось повторить, и на сей раз Идзанаги первым сказал: «Как чудесно. Я встретил очаровательную девушку».

Отныне все пошло хорошо, и у супругов стали рождаться здоровые и красивые дети. Была создана Осияма, восьмерка древних островов – Авадзи, Ие (Сикоку), Оки, Цукуси (Кюсю), Ики, Цусима, Садо и Ямато (Хонсю). Настала пора родиться Кагуцути, ками огня. Он был настолько силен, что погубил свою мать, опалив ее пламенем. Идзанами умерла, из мира живых ей пришлось спуститься в царство мертвых. Идзанаги решил вернуть жену и отправился за ней.

«Тут [бог Идзанаги], желая увидеться со своей женой, богиней Идзанами-но микото, отправился за нею в Ёми-но куни – Страну Желтых Вод, – говорится в «Записях о деяниях древности». И вот, когда [она] вышла ему навстречу из дверей, преграждавших вход, бог Идзанаги-но

микото молвил-сказал: "Моя возлюбленная женушка-богиня! Страна, что я и ты создавали, еще не до конца создана. Потому должно тебе вернуться", – так сказал. Тогда богиня Идзанами-но микото сказала в ответ: "Прискорбно [мне], что раньше не пришел. Я отведала пищи с очага Страны Желтых Вод. И все же, мой возлюбленный муженек-бог, смущена я тем, что ты явился сюда. Потому посоветуюсь-ка я с богами Страны Желтых Вод о том, что намерена вернуться. Не изволь