Человек государев 2 - Александр Горбов

Она вышла, и Зубов плюхнулся на диван, положив руки на спинку.

— Садись, Мишаня, мы тут точно на полчаса задержимся. Пока она до Ярышкина достучится, пока объяснит, пока до него дойдёт… Надо сказать, чтобы чаю принесли, а то скучно будет.

Однако прогноз рыжего поручика не сбылся. Не прошло и пяти минут, как «мадам» вернулась, снова любезно улыбаясь.

— Господин поручик, прошу следовать за мной. Штабс-капитан примет вас незамедлительно.

— Ишь, примет он, — буркнул Зубов, но всё-таки пошёл за женщиной. — Ничего, в следующий раз я тебя «приму». Тоже мне, нашёлся.

И я остался в гостиной в одиночестве, рассматривая аляповатую обстановку с претензией на шик.

«Пожалуй, да, — согласился Захребетник, — если присмотреться, слишком провинциальненько. Предложение здесь отдохнуть снимается».

— Вот и чудно.

«Как доберёмся до столицы, так прогуляемся в нормальное заведение».

— Нет уж, не собираюсь я по таким злачным местам таскаться.

«Не будь ханжой. Тем более местные красавицы мне не нужны. А вот взглянуть на внутреннюю кухню подобного заведения будет весьма интересно».

Выяснить, зачем ему это, я не успел. В комнате появилась девица, кричаще накрашенная и достаточно фривольно одетая.

— Доброе утро, господин. Чем я могу скрасить ваше ожидание?

Она метнула на меня лукавый взгляд, словно собираясь немедленно приступить к соблазнению.

— Ничего не нужно.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Или желаете отобедать? У нас отличный повар, не хуже чем у Арчибальда Арчибальдовича.

В этот момент посреди какофонии местных «ароматов» я ощутил тонкую нотку знакомого запаха.

— А чем это пахнет? — я щёлкнул пальцами.

— Это мои духи, — девица удивлённо захлопала глазами. — Сирень и…

— Нет, это другое.

Я встал и прошёлся по комнате, принюхиваясь.

— Это, наверное, с кухни!

— Тшш! — Я обернулся к девице, приложив палец к губам. — Тихо, сейчас разберёмся.

— Туда нельзя! — Она попыталась загородить дверь, из-за которой явно несло сероводородом. — Это комнаты для прислуги! Ваше благородие, прошу вас…

Девица выставила грудь, не давая мне пройти. Мне надоело с ней спорить, и я одним движением вытащил из кармана красные корочки и продемонстрировал работнице дома терпимости.

— Коллегия Государевой Магической Безопасности.

— Ой! — она прижала ладони ко рту, испуганно глядя на меня.

Отодвинув её в сторону, я распахнул дверь и оказался в служебном коридоре. Где-то справа слышался шум и оттуда тянуло чем-то жареным.

— Прошка, картошка кончилась!

— Муку принесите!

— Уже тащу!

Ага, там наверняка кухня. Запах «юшки» шёл явно не оттуда, и я двинулся в противоположную сторону. Девица куда-то исчезла, и никто не мешал мне, принюхиваясь, двигаться по коридору, задерживаясь на пару секунд у каждой двери. Нет, не то, чисто, нет, дальше.

— Ваше высокоблагородие!

Девица вернулась в сопровождении «мадам», и та попыталась остановить меня.

— Прошу вас, здесь нет ничего интересного! Мы хотели бы пригласить вас отобедать. За счёт заведения, естественно.

Я отмахнулся от неё корочками и продолжил поиск.

— Ваше…

— Это здесь. — Я без стука распахнул дверь и вошёл в комнату.

— Ой!

Внутри я обнаружил двоих. Растрёпанную девицу в неглиже с покрасневшими глазами и тощего субъекта, в брюках и рубашке с закатанными рукавами. Но ни о каком интимном моменте речи не шло: девица сидела за столом и тёрла бледное лицо ладонями. А субъект сдавленно матерился сквозь зубы и тряс правой кистью, будто только что схватился за горячее. Впрочем, так оно и было — на столе лежал кубик малахириума в серебряной оправе, и скатерть вокруг него на глазах темнела от температуры.

— Коллегия Государевой Магической Безопасности! — во весь голос объявил я. — Прошу оставаться на своих местах и предъявить документы. А вы, господин, ещё и лицензию на ведение магической практики.

Субъект засуетился, схватил сюртук, висевший на спинке стула, и попытался надеть, путаясь в рукавах. Под моим взглядом он постоянно дёргался и промахивался. В конце концов, попав одной рукой, он забыл про другую и полез во внутренний карман.

— Вот, прошу вас, ваше благородие! Всё как положено, лицензия, с печатью и подписью начальника городского управления. Да я бы сам, если кто без неё магичит, полицию позвал бы. Прошу убедиться, ни на день не просрочено!

— Так-так. Значит, Кунштюков Игнат Петрович.

— Всё верно, ваше благородие.

— Практикующий специалист с дипломом.

— Да, ваше благородие, имею-с диплом. Если нужно, могу немедленного привести.

— С дипломом, — с нажимом повторил я и обвёл комнату рукой. — А как вы это объясните?

— Простите, ваше благородие?

— Чем здесь пахнет, Игнат Петрович?

— Тухл… Простите, ваше благородие. «Юшкой» пахнет.

— А что говорят в этом случае правила работы с малахириумом? — я строго посмотрел на него.

Не зря же с самого начала службы я читал вечерами все эти служебные инструкции и «Зелёное уложение» по малахириуму. Хоть зазубрить все положенные правила было невозможно, некоторые мне врезались в память.

Субъект скис окончательно и опустил руки.

— Не допускается допускать концентрацию «юшки» в закрытых помещениях, — принялся он бубнить, — так чтобы запах стал неприятным.

— И производить подобные работы необходимо исключительно, — я особо выделил последнее слово, — под открытым небом или…

— Или в специально вентилируемой лаборатории, — закончил фразу субъект и жалобно посмотрел на меня. — Ваше благородие, случайно вышло! Ей-ей не вру! Насморк у меня, не учуял вовремя «юшку»…

— А это что? — пальцем я указал на кубик малахириума, который прожёг скатерть.

— Ваше благородие, руку вчера обжёг! Вот и…

— Что налагается в этих случаях на нарушителя правил работы?

Субъект тяжело вздохнул.

— Штраф, ваше благородие. Три рубля в случае первого нарушения и десять в случае повторного.

Он снова полез в карман, вытащил кошелёк и, беззвучно шевеля губами, стал отсчитывать монеты.

— Игнат Петрович, уберите деньги. Штраф вы должны оплатить в установленном порядке, а не мне. Завтра явитесь в Коллегию и сделаете всё, как положено.

Я обернулся к «мадам» и попросил принести писчие принадлежности. Под скорбные вздохи субъекта написал две бумаги — одну себе, чтобы сдать в Коллегии, другую для нарушителя. И заставил его расписаться в получении.

— Идите, Игнат Петрович. А вы, — я кивнул «мадам», — откройте здесь окна и хорошенько проветрите, пока не