Йоко Оно. Полная биография - Дэвид Шефф

Мать Йоко приняла решение перевезти своих детей в деревню в префектуре Нагано. Там она купила небольшой дом, который, однако, был еще не достроен: не везде были доделаны потолки. Денег и еды не хватало.

В Нагано Йоко жила со своим младшим братом Кейске (Кей), за которого она чувствовала ответственность. «Мы голодали, мой брат выглядел очень грустным. Я помню, как подумала: „Почему бы нам не составить меню, которое действительно заставит нас чувствовать себя хорошо?“» Йоко предложила Кею: «Может быть, начнем с мороженого?» Она продолжила: «Лежа на спине и глядя на небо через дыру в крыше, мы обменивались меню, передавая его по воздуху, и использовали наше воображение, чтобы выжить».

«Мы составляли эти меню, представляли себе еду, – вспоминал Кей. – Это были первые проявления концептуального искусства моей сестры».

Перформанс «Отрежь кусок» означает для каждого свое. Многие восприняли его как феминистскую работу об уязвимости женщин и насилии, которому они подвергаются.

По словам критика Зои Лескейз, «перформанс „Отрежь кусок“, который сегодня признан одним из самых впечатляющих произведений феминистского искусства, мастерски отражает чувство, знакомое многим женщинам: ощущение, что они находятся внутри тела, на которое другие, по их мнению, имеют право».

Однако Йоко не стала раскрывать свой смысл перформанса «Отрежь кусок». Для нее это было просто каждое высказывание о нем. В этом и заключался смысл ее незавершенного искусства. Она создавала произведения, а зрители их «оживляли». В момент перформанса она как будто отказывалась от своих творений, подобно тому, как отказалась от одежды в «Отрежь кусок». Эти произведения становились частью того, кто соприкасался с ними, и новый автор мог придать им любой смысл, а мог и вовсе не вкладывать в них никакого значения.

Тем не менее со временем Йоко стала характеризовать «Отрежь кусок» как духовный акт о силе отдачи, вдохновленный историей о воплощении Будды, который раздал свое имущество и достиг просветления. В других случаях она говорила, что это произведение об уязвимости, доверии и призыве к миру. О своих ощущениях во время исполнения произведения она писала: «Мне казалось, что я молюсь. Я также чувствовала, что добровольно приношу себя в жертву». Однажды она сказала: «Когда я исполняю „Отрежь кусок“, то словно впадаю в транс и поэтому не испытываю страха». Однако она призналась, что, несмотря на вызывающий стоицизм, иногда она дрожала. Зрители не могли понять, что она боится, поскольку Йоко умела скрывать свой страх и излучать уверенность. Она научилась этому еще в детстве, когда, лежа в постели, наблюдала из окна за горящим Токио.

Вступление

Дитя океана

О Джоне Ленноне и The Beatles написаны тысячи книг и статей, и в большинстве из них Йоко Оно выступает карикатурным или диковинным персонажем, а то и вовсе злодейкой – эдакая соблазнительница, манипуляторша, мошенница, которая пленила Леннона и развалила величайшую группу в истории. Сага о Ленноне и The Beatles – одна из величайших историй, когда-либо рассказанных, однако роль Йоко была скрыта в огромной тени группы и еще больше омрачена вопиющим женоненавистничеством и расизмом.

Когда Йоко познакомилась с Джоном, он находился на пике своей небывалой славы. Джон как-то сказал, что The Beatles были популярнее Иисуса – и это было лишь небольшое преувеличение.

Когда Джон познакомился с Йоко, она тоже достигла определенного уровня известности – незначительного по сравнению со славой Леннона, но она была восходящей звездой мира авангардного искусства. Она стала половиной «Джона и Йоко», самой известной в мире пары – музыкантов, художников и пацифистов, «загадочного принца из мира рок-н-ролла, увлеченного… этой странной восточной женщиной», как Леннон описывал восприятие общественностью «миссис» и себя.

Травля началась сразу же. Поклонники The Beatles дежурили у здания Apple, штаб-квартиры группы в Лондоне, и, когда Йоко появлялась, кричали, чтобы она уезжала обратно в свою страну. Ее называли «уродливой япошкой».

Расистские и сексистские комментарии исходили от прессы, фанатов, окружения группы и других «битлов». Музыкант и художник Клаус Форман [2], который дружил и сотрудничал с группой, говорил: «Стерва – так называли Йоко мужчины, которым она угрожала, а угрожала она многим из них». Однажды Джон пригласил Йоко на студию звукозаписи, где работали The Beatles. В 2021 году Пол Маккартни признался в интервью: «Нам это не понравилось, мы думали: „Кто это и почему она сидит на моем усилителе?“» К началу 1970‐х Йоко, по словам телеведущего Дика Кэветта, стала «одной из самых противоречивых женщин со времен герцогини Виндзорской [3]». Не так давно журналист Рэй Коннолли обновил сравнение с Букингемским дворцом, сказав: «То, как общественность отнеслась к Меган Маркл, когда она начала встречаться с принцем Гарри, не идет ни в какое сравнение с той ненавистью, которая была направлена на Йоко, когда она сошлась с Джоном».

Детали ее частной жизни и творчества в основном никого не интересовали; Йоко не была значимой личностью сама по себе, если не учитывать ее влияние на Джона Леннона и группу. В результате впечатление большинства людей о ней сложилось из избитых, сенсационных и вымышленных версий истории, которая началась с момента ее знакомства с Джоном и закончилась его убийством – всего 14 из 90 с лишним лет, прожитых ею.

История Йоко Оно начинается в Токио. С детства она жила в достатке, но страдала от эмоциональной бедности. Родители держали дистанцию и не уделяли ей достаточно внимания. Они не только сами не сближались с дочерью, но и изолировали ее от других детей. Йоко внушали, что она слишком хороша для других и что они ею непременно воспользуются. Она жаждала любви и общения, но в юности эти потребности не были удовлетворены, и в ответ девушка возвела стены между собой и другими. Когда Йоко стала старше, ее отстраненность часто воспринималась как высокомерие, но на деле за ней скрывались глубокая тоска и печаль.

Бо́льшая часть частной и творческой жизни художницы была прямой реакцией на отчужденность родителей и ряд травм, которые ей довелось пережить. Когда в 1941 году началась война, Йоко было восемь лет. В двенадцать она стала свидетелем ужасных бомбардировок Токио зажигательными бомбами, и ее душевные страдания лишь усилились, когда семью эвакуировали из столицы в деревню. Там девочке приходилось просить милостыню и торговаться за еду. Когда она вернулась в Токио, город лежал в руинах.

Йоко росла в Японии и Америке, на два мира, при этом чувствуя себя чужой и на Востоке, и на Западе. Она училась в элитных