Я подарю тебе предательство - Лу Берри

- Поль, ты чего сегодня, взбесилась, что ли? Я разве многого у тебя прошу?!

Вместо ответа я подошла к шкафу, вынула оттуда пустую кастрюлю и, не сдерживаясь, надела мужу на башку.

Спокойно и отчётливо произнесла:

- Вот когда сам приготовишь — тогда и пожрешь. Свежего да вкусного! Я работаю наравне с тобой - значит, бытовые обязанности мы тоже отныне делим поровну. Так что давай, готовь, а я пошла сыну помогать с математикой, на которую у тебя мозгов, видимо, не хватает. Приятного аппетита!

Отчеканив все это, я вышла из кухни.

2.

- Ну вот, все оказалось не так страшно, ободряюще улыбнулась я сыну, когда он с облегчением захлопнул тетрадь.

Никогда не ругала детей за учёбу. Если они что-то не понимали, что-то у них не получалось — какой толк орать? Нужно помочь, поддержать, направить. В конце концов, никому не нравится чувствовать себя глупым, а от криков и упрёков могло возникнуть лишь такое ощущение.

Я помнила собственное детство — мать всегда требовала учиться хорошо. А если я приносила из школы тройку — делала из этого трагедию вселенского масштаба. С домашним заданием никогда не помогала, всегда только требовала и бывала крайне разочарована, если какие-то задания не давались мне сами собой.

Благодаря ей я поняла и усвоила многое. В частности — то, как не надо вести себя со своими детьми. Горькая, но тоже наука.

Отмахнувшись от этих мыслей, я привлекла к себе сына и поцеловала в макушку. Мягко произнесла.

- Ты давай-ка спать иди, Паш. Засиделись мы с тобой, ты завтра в школу не встанешь.

Словно в подтверждение моих слов, он зевнул и потёр кулаками глаза.

- Иду. Люблю тебя, мамуль.

Семья — весьма непростое дело. Но в такие моменты, как этот, все тяготы забываются.

Все же словом можно и убить, и излечить человеческую душу.

Проводив Пашу взглядом, я позволила себе несколько минут просто посидеть, ничего не делая. А потом встала, взяла порванную юбку, оставленную Лизой на кресле, достала нитки и иголку, и принялась зашивать...

Конечно, проще было купить, наверно, новую. Но дочка из этой юбки буквально не вылезала, хотя у неё были и другие, на смену.

Глаза слезились от усталости, пока я пыталась как можно более аккуратными, мелкими стежками зашить повреждённое место — к счастью, юбка порвалась по шву...

К моменту, как закончила, от измождения подрагивали пальцы. Повесив аккуратно юбку на вешалку, я поплелась в спальню.

Силы остались только на то, чтобы упасть на кровать и отключиться. Но когда зашла —обнаружила, что Толя ещё не спит. И все неприятные эмоции от случившейся ссоры накатили с новой силой.

Думала ли я хоть раз за все эти годы, что провела в браке, о разводе?.

Солгала бы, если бы сказала, что нет. Думала, конечно. Как, наверно, и многие женщины, что вышли замуж достаточно рано, а потом к ним пришло осознание, что брак — совсем не сказка. И пресловутое «долго и счастливо» не бывает по умолчанию, а требует постоянного, ежедневного труда... особенно — от женщины.

Зрелость — это, наверно, в том числе и умение мириться с чужими недостатками, принимать их, понимать их и уметь отделять от того, с чем мириться уже нельзя.

Не бывает идеальных людей, у всех свои собственные придури. И Толя не был исключением. По сути, он был самым обычным, среднестатистическим мужиком, с какими живут миллионы женщин...

Я говорила себе это каждый раз, как хотелось послать все к черту. У других ведь ничуть не лучше. А у нас все же семья, дети, ну не бежать же разводиться после каждой ссоры.

Но сегодня почему-то стало особенно за себя обидно. В какой момент мой муж решил, что можно настолько меня не уважать?..

Наши взгляды пересеклись. Я смотрела холодно, неприступно, он — изучающе. Подняв руку, я молча указала ему на дверь, намекая, что сегодня его место на диване в зале.

Он недовольно скривился. Потом неохотно встал с кровати, но уходить и не думал.

Подошел ближе, замер на расстоянии мизинца. Смотрел пристально, в упор, и под его взглядом я отчего-то чувствовала себя, как на сканировании. Словно он тщательно отмечал каждый мой недостаток...

А может, просто мерещилось от обиды. Но уж чего в его глазах точно не виделось — так это ни любви, ни нежности.

И от этого осознания горло сдавило, как клещами.

- Обиделась, что ли? — буркнул он грубовато-неловко.

Отвечать не стала. К чему? Все и так было очевидно.

Он тяжело вздохнул, словно моя обида чрезвычайно его тяготила и раздражала.

- Я, конечно, перегнул, - признал неохотно. — Но и ты хороша! Взяла и кастрюлю на меня одела! А если бы дети увидели? Какой пример отношений ты им подаёшь?!

Интересно как выходило. Вместо того, чтобы просто извиниться, он пытался сделать виноватой меня.

Не на ту напал.

- А ты? — парировала сухо. — Что, если бы дети услышали, как ты со мной говоришь?

Считаешь, нормально, чтобы они видели, как отец ни во что не ставит мать?

- Не преувеличивай!

- Не готов извиниться — уйди, - поморщилась устало. — Я слишком устала для всего этого.

Но он не отступал. Возникло странное ощущение, что ему не столько нравится находиться рядом, сколько он пытается на меня надавить.

- Ладно. извини, - проворчал так, словно делал мне одолжение.

Он был из тех, кому проще язык себе отрезать, чем попросить прощения и признать свою неправоту. Практически в любой проблеме у него был виноват кто угодно, но только не он сам. И ко всему этому я уже привыкла. В иной ситуации я бы даже сделала на это скидку и закрыла тему, но теперь..

- Прощу, когда машину мне купишь, - отозвалась холодно. — Тем более, у нас годовщина скоро, о чем ты, конечно же, и не помнишь.

Он мигом закатил глаза, шумно выдохнул с откровенной досадой.

- Опять ты об этой машине...

- Потому что моя старушка опять не завелась. Сколько мне ещё мучиться? Или, может, стоит твою отобрать, а ты на автобусах покатаешься?

Он мигом нахмурился, явно недовольный такой перспективой.

- Она мне самому нужна!

- Не так сильно, как мне! Ну так что предпочитаешь — купить новую или отдать свою?

Толя нервно, зло запустил в волосы пальцы. Постарался говорить терпеливо...

- Поль, ну нет