То, что нас ломает - Мишель Хёрд

Снова потянувшись за телефоном, я быстро вбиваю адрес Рэйчел в навигатор, чтобы следить за маршрутом.

Взглянув на экран, я замечаю, что от Висконсина до Калифорнии двадцать восемь часов езды. И это не считая времени на остановки для заправки.

Я прикусываю нижнюю губу, быстро просчитывая в уме. Если я не буду спать и буду останавливаться как можно реже, то доберусь до Рэйчел завтра к обеду.

Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы я добралась до Беверли-Хиллз в целости и сохранности и так, чтобы пикап не развалился по дороге.

Вознеся эту короткую молитву, я устраиваюсь поудобнее — впереди долгий путь. Пока расстояние между мной и Вероной увеличивается, я вспоминаю, как однажды Рэйчел уже звонила мне так же, как сегодня. Тогда я мчалась в квартиру, которую она снимала с Истоном, так, будто за мной гнались адские гончие.

Влетев в спальню Рэйчел, я сразу же выпалила: — Что случилось?

Ее лицо было в слезах, и на мгновение я испугалась, что что-то произошло с Истоном. В последний раз я видела Рэйчел в таком состоянии в ту ночь, когда мы узнали, что их родители погибли в автокатастрофе.

Ее тело содрогалось от рыданий, когда она сквозь слезы сказала: — Я беременна.

Шок пронзил меня насквозь. Я опустилась рядом с ней на край кровать.

— О боже, — произнесла я, крепко обняла ее и, совершенно не находя нужных слов, просто утешала подругу.

Спустя несколько минут она со страхом в голосе призналась: — Я не знаю, что делать.

— Мы что-нибудь придумаем. — Я немного отстранилась и большими пальцами вытерла слезы с ее щек. — Ты сделала больше одного теста? Ты уверена?

Подруга кивнула и указала на свой туалетный столик.

— Я сделала три теста. — Из нее вырвался очередной всхлип, а затем она заскулила: — Они все положительные.

Мой мозг лихорадочно подбирал правильные слова. Не придумав ничего лучше, я пробормотала: — По крайней мере, до выпускного всего два месяца.

— Истон меня убьет, — застонала она.

Я покачала головой.

— Он этого не сделает.

Я была влюблена в Истона с тех самых пор, как у меня вообще заиграли гормоны, но он был на семь лет старше нас и в упор меня не замечал. К тому же, ситуации не помогало и то, что я была очень застенчивой.

Мне приходится постоянно подавлять свои чувства к нему, чтобы Рэйчел ничего не заметила.

— Что я не сделаю? — спросил Истон, внезапно появившись в дверях и напугав нас до смерти.

Я округлила глаза, и несколько секунд мы с Рэйчел просто молча на него пялились.

Каждый раз, когда я видела его, это было похоже на мощный удар в самое сердце. Этот упрямый орган бился только для старшего брата моей лучшей подруги и отказывался признавать любого другого мужчину. Темно-каштановые волосы, грозовые серые глаза и черты лица, которые явно высекали ангелы, пребывая в чертовски хорошем настроении, — Истон был воплощением мужской красоты.

Он перевел взгляд с меня на подругу, затем шагнул в спальню и спросил: — Почему ты плачешь, Рэйч?

Она сжала мою руку и покачала головой, на ее лице застыло умоляющее выражение.

— Скажи ему ты, — прошептала она, частично прячась за моей спиной.

Встревоженный взгляд Истона встретился с моим, и в животе запорхали бабочки, а сердце забилось все быстрее и быстрее. Я облизнула пересохшие губы и откашлялась.

— Только не злись…

Он склонил голову набок, и, когда его брови хмуро сошлись на переносице, у меня все внутри сжалось от волнения.

— Рэйчел беременна, — выпалила я.

Шок отразился на его слишком привлекательном лице, и я быстро приобняла подругу за плечи.

Его взгляд переместился на сестру.

— Что?

— Прости, — всхлипнула она. — Я не знаю, как это случилось. Мы предохранялись.

— Кто? — прорычал Истон.

— Что кто?

— Кто, черт возьми, сделал тебя беременной? — рявкнул он, от гнева вокруг его рта залегли глубокие морщины.

Рэйчел покачала головой и поджала губы, из-за чего Истон перевел свой яростный взгляд на меня.

Вот дерьмо.

Я тоже быстро замотала головой.

— Я не знаю.

Он снова свирепо посмотрел на сестру.

— Отвечай, Рэйчел!

Выглядя абсолютно несчастной, она призналась: — Это была интрижка на одну ночь в конце января. Он не из нашей школы. Мы переспали после одной из игр.

Я вспомнила того парня. Рэйчел так расстроилась, когда он не позвонил ей через неделю после баскетбольного матча. Но это было несколько месяцев назад, и с тех пор она уже выбросила его из головы.

— Боже мой, — пробормотал Истон, запуская пальцы в волосы.

Он не сводил глаз с сестры, пока она не начала рыдать навзрыд, сотрясаясь всем телом. Покачав головой, он тяжело выдохнул и подошел к нам ближе. Затем присел перед Рэйчел на корточки и прижал ладонь к ее щеке.

Она бросилась ему на шею и всхлипывая прошептала: — Прости меня, пожалуйста.

Я отодвинулась в сторону, чтобы дать им немного места, и смотрела, как они обнимают друг друга.

— Мы с этим справимся, — сказал Истон. — Я найду работу получше, где будут платить больше.

Рэйчел зарыдала еще сильнее, а я потянулась погладить ее по спине. Мое сердце разрывалось от боли за подругу.

Не прошло и месяца после того, как Рэйчел узнала о беременности, как они переехали в Лос-Анджелес, где Истон устроился на более высокооплачиваемую работу, пытаясь при этом построить актерскую карьеру.

Прошло десять лет с тех пор, как они покинули Верону.

Помимо четырех визитов Рэйчел и Лэйни, мы регулярно созваниваемся и иногда общаемся по видеосвязи. Я никогда не спрашиваю об Истоне, а Рэйчел ничего о нем не рассказывает. Это негласное правило действует с тех пор, как ее брат стал известным актером.

Я не разговаривала с ним больше десяти лет, а теперь направляюсь прямо в его дом. Он был моей первой и единственной любовью, и, несмотря на то, что он превратился в невероятно красивого киноактера, мои чувства к нему не угасли. Скорее наоборот, стали только сильнее.

У меня пересыхает во рту, а по телу бегут мурашки, когда я осознаю, что завтра в это же время буду дома у Истона. Сердце начинает бешено колотиться, но я трясу головой и сосредотачиваюсь на том, зачем еду