Эльфийский талисман. Повесть о двух городах - Николай Владимиров

Открытое безбородое лицо, едва наметившиеся усики, заломленный берет с белым пёрышком — простолюдин. «Блистательному», даже пажу полагается длинное чёрно-серое. Конюх протянул руку, намереваясь помочь — но тут ускакавший вперёд орнелийский принц заметил отсутствие спутницы. Подняв на дыбы гиганта-коня, Миха поднёс руки ко рту домиком, не то свистнув, не то чмокнув. Послушная в первую очередь ему, и лишь затем неопытной хозяйке, Лису послушно пошла — сидевшей бочком в седле Анечке осталось лишь крепче держать поводья.

— Скачем! — повторил Миха, принимая из рук девушки повод.

— О, нет! — воскликнула Анечка.

А сердце между тем замерло от восторга и сладкого предвкушения. Застучали копыта, зазвенела уздечка, встречный ветер заставил трепетать перо на шапочке. Сзади слышался свист и задорное гиканье — пёстрый, шумный, сверкающий разноцветным сукном и бархатом охотничий выезд орнелийского принца устремился следом.

Не оглядываясь, младший Осонахи мчался вниз по склону. Выехал на дорогу, подняв клубы рыжевато-бурой пыли. Нырнул в проход в растущих вдоль берега зарослях, проскакал по ручью, подняв фонтан брызг. Миновал окружённую частоколом деревню — крестьяне привычно кланялись, на каменной башне блестели антенны. И, промчавшись вдоль огороженных живыми изгородями полей, понёсся дальше, к Реке, через пестреющие цветами луга.

— Смотри! — кричал он на скаку. — Видишь, твой нагоняет?.. Сейчас возьмёт, возьмёт…

Ничего не видевшая Анечка только визжала и хохотала. На мотоцикле её катали не раз, но одно дело — сидеть за чьей-то широкой спиной, и совсем другое — скакать через поля самой, чувствуя бьющий в лицо ветер. Какой железный конь может сравниться с маленькой, лёгкой, тонконогой, летящей быстрее стрелы золотистой лошадкой?

Взлетев на нависший над речной гладью пригорок с обрывистыми краями, Миха ткнул свёрнутой плетью куда-то в небо. Анечка не сразу увидела, как маленький белый сокол — её сокол, обогнав светло-коричневого, коснулся спины отчаянно улепётывающего ящера. Послышался короткий глухой удар — словно наткнувшись на невидимое препятствие, ящер закувыркался в воздухе. Сложив крылья, белый сокол ринулся следом, тогда как опоздавший светло-коричневый продолжал кружить, криками оглашая окрестности.

— Поймал, поймал! — восхищённая Анечка била в кулачки. — Ой, мамочки мои! И, в самом деле, поймал…

Москвичке сделалось немного не по себе, когда сокол приземлился на руку. Та привычно заныла — держать килограммовую птицу оказалось не так-то просто. Лапки в кожаных чулочках с длинными шнурками, под хвостом покачивался жестяной колокольчик. Вокруг указательного пальца девушки был обмотан хвостик украшенной цветными пёрышками шапочки-клобучка.

— Дадим птицам отдохнуть и попробуем ещё раз, — предложил Миха, угощая соколов вывалянными в перьях кусками мяса. — Конечно, если моя госпожа не устала и не голодна…

Анечка огляделась. Она и не заметила, как вместе с орнелийским принцем ускакала далеко от остальной охоты. Слева сверкала под солнцем необъятная речная гладь — противоположный берег едва угадывался на горизонте, идущие вниз или боровшиеся с течением суда выглядели крошечными пятнышками. Справа виднелись невысокие холмы, чередующиеся луга и рощицы. Деревня с частоколом и башней осталась далеко позади, а впереди виднелся длинный деревянный мост, переброшенный через очередную, впадающую в Вех реку. Перед мостом возвышалась ещё одна башня, а вдалеке, у лесной опушки двигалось несколько окружённых всадниками повозок.

«Это сон какой-то!.. — снова и снова крутилась в голове фраза из советского фильма. — Неужели это я, Анька Коростелькова, не так давно боявшаяся опоздать на работу, и получавшая „выговорёшники“ от начальницы. Разодетая, словно королева, сижу в седле, бочком в длинной юбке. А рядом — ой, мамочки, настоящий принц. Нарядный, высокий — пусть и кажущийся маленьким по сравнению с гигантом-конём». Едва прошёл охотничий раж, снова заговоривший витиевато-учтиво — как и должен «блистательный» говорить с «высокородной дамой».

— Нет, просто… — Анечка наклонила голову. — Просто это всё несколько необычно.

— А у себя вы разве не охотились, госпожа моя! — вежливо спросил Миха.

— У нас не принято, — москвичке сразу же вспомнилось душное метро и полные народа улицы. — Так много людей, что охотиться попросту негде…

— А что же вы делаете в свободное время? — удивился младший Осонахи.

— Танцуем, путешествуем… — Анечка наморщила лоб, боясь выдать «на гора» очередную, не подобающую высокородной даме глупость. — В прошлом году мы с подругой на Мальту ездили… В общем, в одну далёкую страну…

— Наверное, ваше путешествие длилось очень долго?.. — предположил Миха.

— Да нет, мы всего на неделю… — вздохнула Анечка. — В море искупаться, позагорать… — и поспешила объяснить, видя удивлённое лицо собеседника. — Понимаете, у нас есть самолёты… Это такие корабли, которые ходят по небу…

— Воздушные корабли! — младший Осонахи даже привстал в стременах. — Вы летали на воздушных кораблях? У нас на воздушных кораблях летают только «ЗвёздноРождённые». И те, кто на Островах живёт… Граждане Ганзы… Кому «ЗвёздноРождённые» позволяют…

Сообразив, что снова сказала что-то не то, москвичка прикусила губу. Повернувшись, она посмотрела на едущего рядом орнелийского принца. «На самом деле он не совсем принц, — вспомнила девушка. — Его отец носит титул „эгль“. Переводится смешно, а означает не „короля“, а что-то вроде „герцога“. Зато страна у них не маленькая — Голландия с Бельгией, вместе взятые или половина Франции, от границы с Германией до Луары. И больше миллиона подданных… Ой, мамочки, даже подумать страшно…».

— Знаете, я в детстве обожал таинственные истории, — продолжал младший Осонахи после недолгой паузы. — У нас с братом была няня, она столько рассказывала. Про воздушные корабли и острова, парящие в небе. Про таинственные подземелья гномов, днём и ночью залитые электрическим светом. Про запретные эльфийские страны, где нет ни зимы, ни лета, и замерло в неподвижности само время. Про страшную Долгую Зиму — когда звёзды, луны и все три солнца скрылись за облаками и не показывались несколько лет. Но я никак не ожидал, что однажды тайна — настоящая живая тайна окажется рядом со мной…

— Ой, мамочки! — рассмеялась Анечка. — Это я-то тайна?

— Надеюсь, моя госпожа не обидится за столь вульгарный слог? — сразу же перепугался Миха. — Вы удивительная, Аню Викторовнахи Коростелькова! Взять хотя бы ваши колдовские глаза — они зелены, подобны водам Веха и сверкают, как звёзды в ночи, как драгоценные камни. Или ваши удивительные двуцветные волосы — такие бывают только у «ЗвёздноРождённых», но вы — человек, не эльфийка…

— Ой! — перепугав сокола, Анечка схватилась за мобильный телефон.

На самом деле она была натуральной блондинкой, чем очень гордилась — но, как многие девушки, подкрашивала волосы. Земная краска оказалась достаточно стойкой, чтобы пережить все приключения — включая тонкий речной ил, что использовали здесь в качестве мыла, добавляя мёд и растёртые луговые травы. Однако за прошедшие месяцы короткие прежде волосы заметно отросли…

— Ваши тонкие, изящные руки… — продолжал