Мастер печатей - Илья Ангел

— Андрей Николаевич отказал мне в помолвке Валерии с моим сыном. Он не обозначил причину, но я умею слушать и слышать. Причина в вас, не так ли?

— Это вполне возможно, но что с того? — поморщился я, прекрасно понимая, что именно он хочет от этой беседы. — Если вы решили сейчас надавить на меня, чтобы я переубедил графа Сапсанова в его решении относительно вас, и только благодаря вашей вежливой просьбе отказался от его сестры, то вы напрасно потратили свое время.

— Я предлагаю вам сделку. Сто тысяч, и вы разрываете вашу помолвку, — как ни в чем не бывало проговорил Кондор.

— Ваше сиятельство, костюм, который на мне сегодня надет стоит больше, — я аж опешил от такой наглости. — И подобные подачки меня совершенно не интересуют. Всего доброго, приятно насладиться этим вечером.

— Я не ожидал, что воспитанник сиротского дома может отказаться от таких денег, — оскалился он. — Откуда они у вас?

— Я же не спрашиваю откуда на вас свалилось ваше богатство семнадцать лет назад, — не мигая, проговорил я, видя истинным зрением, как после произнесенных мною слов слегка участилось его сердцебиение. — Передавайте от меня привет Глебу Германовичу с пожеланиями наискорейшего выздоровления, и пускай он наберется смелости продолжить наш с ним разговор, не сбегая при этом в середине милой беседы.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — проговорил он, но судя по участившемуся сердцебиению и на мгновение расширившимся зрачкам, он прекрасно знал, о чем я говорил. А вот для меня истинная суть затеянного им разговора была не совсем понятна.

— Всего хорошего, — я развернулся, столкнувшись со Шмелевым, который стоял позади меня внимательно разглядывая графа Кондора. Сколько времени он находился здесь было не ясно. Слишком много людей и раздававшихся отовсюду звуков было в зале, поэтому я не мог отследить перемещение каждого.

— Пошли, тебя ждет Тигров, — перевел он на меня взгляд, после чего резко развернулся и направился в сторону выхода из зала. — Что на тебя нашло? — спросил он, когда я с ним поравнялся.

— Ой, да брось. Даже ребенку понятно, что все, кто находится в заговоре с Сапсановым в курсе, кто я такой, — отмахнулся я. — И тем более, почему бы не раскачать немного лодку, чтобы они начали слегка суетиться и паниковать.

— Ты прям, как моя сестра, ей всегда нужно было находиться в центре масштабного конфликта, — покосился он на меня, когда мы поднимались по лестнице, ведущую в кабинет князя.

— Наверное, потому что она моя мать, — ответил я, заходя в приемную, где было самое настоящее столпотворение. Человек двадцать пытались пробиться уговорами и угрозами через миниатюрную девушку-секретаря в кабинет Тигрова. Шум стоял такой, что я не понимал, как можно было в принципе что-либо тут услышать. — Прям, как торгаши на базаре, — покачал я головой, подходя к меланхолично рассматривающей толпу девушке.

— Шмелев и Манулов, нам назначено, — коротко бросил наставник, после чего девушка нажала наманикюренным пальчиком кнопку, и двери распахнулись, заставляя всех собравшихся замолчать.

Я прошел в кабинет, где за столом сидел князь Дмитрий Анатольевич Тигров. Ну что я мог сказать о его внешности: в возрасте, выправка военного, мудрый взгляд. Наверное, именно таким я себе его и представлял.

— Ваше высочество, — поклонился я, приветствуя хозяина следом за Шмелевым.

— Да бросьте вы, — поморщился он, вставая из-за стола. — Сегодня все, как с цепи сорвались, с десяти утра нет отдыха, и всем что-то от меня надо, так что времени особо нет разводить церемонии. Андрей, останься пока, — обратился он к собирающемуся выйти мужчине. — Присаживайтесь, разговор будет серьезным. О вас, молодой человек, многие из моего окружения отзываются довольно лестно, — продолжил он, когда мы сели на предложенные места. — За исключением Паршакова, но это отдельный разговор, — усмехнулся он. — Я принял во внимание все факты и решил, что вы достойны самой высокой награды за свои труды. Его величество Кретчет согласен со мной и подписал все необходимые бумаги, для награждения и присвоения вам титула барона.

— Что? — вот ничего подобного я точно не ожидал услышать. Похвалу, возможно, порицание и какие-то наставления — вероятно, но титул?

— Со всеми вытекающими из этого обязанностями, — усмехнулся он, глядя на мою реакцию, после чего присел на свое кресло и достал из ящика стола какие-то бумаги. — Только есть небольшая проблема, о которой я хочу поговорить с вами до начала бала. Если бы не это, то я никогда бы не стал вас посвящать до оглашения этого решения. Всегда нравились искренние эмоции, — улыбнулся он. — О вашем происхождении знают несколько человек, и ваш дядя, — он посмотрел на Шмелева, который задумчиво рассматривал какую-то статуэтку на столе князя, — просил не оглашать это, пока не будут наказаны все виновные в случившемся, — Тигров внезапно стал серьезным, и мне показалось, что вместе с этим в кабинете стало темнее, а воздух стал плотнее настолько, что дышать стало некомфортно. — Мы открыли дело, ссылаясь на показания свидетелей, но никаких доказательств, кроме обычных слов у нас нет, поэтому это все пока неофициально.

— Я понимаю, — кивнул я.

— Но, если ты желаешь выйти из тени и предстать перед высшим светом, в качестве наследника графа Серолапова, то я объявлю это перед началом бала. Тогда ты получишь со временем потерянный титул графа по праву рождения, и возможно, в будущем, мы сможем вернуть тебе земли и имущество, когда ты вступишь в право наследования, — не отрывал он от меня взгляда.

— Я — Манулов, и от своего бога, который помог мне в трудные минуты жизни, отказываться не собираюсь, — ответил я.

— Это, конечно, немного усложняет дело, — согласился он со мной. — Но вполне решаемо.

— И все же, я откажусь, — после длительного раздумья проговорил я. — Не нужно пока привлекать излишнее внимание. Тем более, после разрешения определенных проблем с некоторыми родами,