Теория Игры - Андрей Борисович Земляной

- Не, я так, случайно проскочил. – Никита улыбнулся. Участвовал в большой работе, и она какую-то там премию взяла. Вот нас от обкома комсомола и отправили. Девчонок в следующую смену, а меня вот в эту.

- А что за значок? – Самая маленькая по росту, показала пальцем на орденскую планку на пиджаке.

- За хорошее поведение. – Никита пожал плечами.

- Это не значок. – Парень почти габаритов Никиты шагнул ближе наклонив голову словно бычок. – Это орден Красной Звезды. У моего деда два таких. – Он нахмурился и протянул руку к пиджаку. – Снимай.

Никита легко перехватил руку и взял на болевой, согнув противника винтом.

- Слушай и внимай, потому что я повторять не буду. – ровным голосом произнёс он чуть склонясь к его уху. – Ещё раз протянешь руку – сломаю.

- Отпусти! – Крикнул парень с расширенными от боли глазами.

- Ты, скажи, понял или нет. – Никита с толчком отпустил подростка, тот упал в траву, но тут же подхватился и уже собирался кинуться, когда их остановила девушка лет двадцати, с волосами, забранными в две косички, белое платье, и пионерским галстуком на шее.

- А ну прекратите! – Она подошла ближе. – Не успели познакомиться уже выясняете отношения?

- Этот вон, - парень показал на Никиту. – Напялил на себя орденскую планку Красной звезды, а когда я потребовал снять, приёмчики всякие стал показывать!

- Не напялил, а надел. – Отчеканила вожатая. – Если бы ты читал комсомольскую прессу, то наверняка знал бы про подвиг комсомольца Калашникова. И вместо того, чтобы кидаться, лучше спокойно спросил бы, почему, что и зачем. Никита тогда тебе ответил бы, что его наградили орденом за то, что он в одиночку захватил банду ограбившую сберкассу. Против трёх вооружённых здоровых мужчин, с голыми руками. И он нам об этом конечно же расскажет. Правда Никита?

- Простите, как…

- Зоя Николаевна. – Ответила вожатая, правильно поняв заминку.

- Так вот Зоя Николаевна. Там всё произошло так быстро, что рассказывать не о чем. – Никита развёл руками. - Три секунды объективного времени. Я конечно могу рассказать, кто где стоял, и как лёг, но не уверен, что это будет кому-то интересно кроме профессионалов. Мне куда интереснее, мои будущие соотрядники. Кто-то наверняка рисует, кто-то пишет стихи, а кто-то добился путёвки учёбой или другими достижениями.

- Для этого, у нас будет вечер знакомств. – Ответила Зоя, и одобрительно кивнула, оценив вираж Никиты по уводу интереса от себя к другим. – Так что готовьтесь. У отрядного костра, поделимся своими историями.

Никита отошёл в сторону и потому как стало припекать, аккуратно сложил пиджак, убрал в чемодан, и присел на скамейку собираясь почитать учебник по эфиристике, но очень скоро к нему подсели сначала девочки, желавшие общаться, а затем и мальчики, потянувшись вслед за девочками.

Беседовали обо всём. Родители, школа, увлечения и друзья. И внезапно Никита понял, что вокруг него находится почти неисчерпаемый источник информации о жизни советских людей и ему это действительно интересно. Поэтому хоть и не вступал сам в беседу, но временами подправлял её течение, задавая наводящие вопросы или подкидывая темы для обсуждения.

Продолжили болтать в поезде, целиком отданном отдыхающим Артека, перемежая налётами на вагон-ресторан где по такому случаю забыли про спиртное, но затарились лимонадом, и мелкими закусками типа пирожков и беляшей.

Пионерия жевала в три горла, поэтому на станциях, проводники сразу сдавали ушлым перекупщикам мешки с пустыми бутылками, а ресторан грузил ящики с полными и подносы с едой.

В Симферополе пересели на Икарусы и ЛАЗы, и через час с небольшим, уже выгружались весёлой толпой, в лагере.

Никите досталась небольшая комната на двух человек, а в качестве соседа подселили невысокого паренька из Уральска. Так теперь назывался бывший Свердловск. Город в революцию сменил название из Екатеринбурга в Свердловск, в пятьдесят пятом, после опубликования материалов о подрывной деятельности Якова Свердлова поменял название на Уральск.

Сосед Никите достался спокойный, молчаливый и чуть заторможенный, пребывая в своих внутренних мирах, основой которых являлась химия. О ней Артур мог говорить часами, причём рассказывал интересно, и так, что его хотелось слушать.

У Никиты с химией складывались вполне ровные отношения, но за пределы школьного учебника он не выходил, так как понимал, что ещё одной «двойной бухгалтерии» его голова не выдержит. А в ней уже лежала физика школьная, и та, что была в учебниках нейроассистента, и биология, причём сразу в четырёх вариантах. Просто биология, биомеханика, биоэнергетика, и эфиромедицина, основы которой он начал изучать.

За каждый новый учебник ассистент подбрасывал баллы, хотя и совсем немного, но всё же. А каждый балл, виделся Никите новой ступенькой в лестнице знаний и навыков. Объективно он понимал, что в подвале с пауком ему просто повезло, и ещё минут пять боя, и он бы скис. А у шагран наверняка найдутся охранники куда серьёзнее.

В тот же день к вечеру, сотрудница секретариата привезла Аню, и сдав на руки вожатым в штатском, сохраняя на лице резиновую улыбку, отбыла в неизвестном направлении на Чайке с обкомовскими номерами.

Аня как опытный разведчик, моментально сдружилась со всеми в отряде, перезнакомилась с вожатыми и забежав к Никите, оценила их быт, умчавшись по своим девчачьим делам.

- Что это было? – Артур, всплывший на перископную глубину из бездны своей книжки по химии, вопросительно посмотрел на соседа.

- Ураган по имени Анна. – Никита усмехнулся. - Девчонка вздорная и суматошная, но добрая, честная и кстати большая умница. Уверен, что она и в химии разбирается. Но ты сильно на неё не рассчитывай. Там такой папа… вперёдсмотрящий. Наверняка он дочурке присмотрел правильного жениха, и наверняка распланировал внуков и правнуков. Но, опять-таки, попытка не пытка…

- Понял. – Артур серьёзно кивнул и сунув книгу под подушку, обулся и бросив взгляд на себя в зеркало, вышел из комнаты.

Никита посмотрел на старенькие часы Восток, врученные ему сестрой на пятнадцатилетие собираясь поискать площадку для тренировок. Часы составляли совсем небогатое наследство оставшиеся двум детям от родителей, и все годы пока Никита существовал в виде овоща, Варя бережно хранила всё что осталось от мамы и папы. Сама носила только мамины часы КМ, несмотря на то, что в красивой коробочке лежали красивые швейцарские часы, подаренные Никитой на двадцать первый день рождения.

Вообще деньги, упавшие на них, не испортили