Повести и рассказы. - Джек Кетчам

— Меня тоже.

— Итак, учитывая фактор времени, я бы сказала смерть от пива.

Бармен перегнулся через стойку.

— Почему бы тебе просто не забить этого сукиного сына дубинкой до смерти? — спросил он.

— О, Боже, — сказала Рамона. — Это показывает, как много ты знаешь. Ты представляешь, что парень, о котором мы говорим, такой же большой, как ты? Как ты думаешь, смогла бы я забить тебя дубинкой до смерти?

Бармен пожал плечами.

— Вас двое. Допустим, он спит.

— Да, умник, допусти, что спит.

— Итак, подстерегаешь его ночью, когда он немного выпьет, убиваешь, а потом бросаешь где-нибудь со скал, и все выглядит так, будто он напился и пошел гулять туда, куда не следовало. Что в этом такого?

Бернис это уже порядком надоело. В конце концов, он положил глаз не на ее сиськи.

— Эй, — сказала она. — А тебя кто спрашивал? Хочешь наняться на работу или как?

— Черт возьми, нет.

— Тогда, просто налей мне и моей подруге еще по одной, а если нам понадобится твой совет, мы его попросим. Хорошо?

— Полегче, Бернис, — сказала Рамона. — Этот милый человек как раз собирался угостить нас. Так ведь?

Она улыбнулась. Он решил, что не возражает против мазка персиковой помады у основания ее передних зубов.

— Ну, да, — сказал он. — Раз уж вы об этом заговорили.

— Ты просто душка.

Рамона взглянула на Бернис. Было очевидно, что ее двойники наконец-то догнали ее. Она тяжело опустилась на барный стул. Родинка у нее на шее не появлялась уже больше двадцати минут. Ее верхняя губа то поджималась к нижней, то наоборот, словно пара червей, боровшихся на ее бледном, нарумяненном лице.

— Тебе лучше отказаться от соуса, — сказала Рамона.

Ей было неприятно видеть свою подругу в таком состоянии. Это определенно не шло на пользу ее фигуре. Сейчас Рамона могла пить всю ночь, не набрав ни фунта. Она гордилась этим. Гордилась своей фигурой, красивыми ногами и темными густыми волосами. Мать называла это "атрибутами", имея в виду, что они помогут ей заполучить мужчину. Что ж, он у нее есть, все в порядке. И теперь эта пухленькая пьянчужка с ямочками на щеках поможет ей избавиться от него. Если достаточно протрезвеет.

— Я завязываю, — сказала Бернис. У нее начал заплетаться язык. — Ты тоже завязывай. Итак, мы зальем его пивом до смерти или как?

— А? О, конечно, — сказала Рамона.

Она не сводила глаз с бармена. Она и сама была немного пьяна, как она подозревала.

Над ними танцовщица нахмурилась и посмотрела на часы.

— Без четверти три, — сказала она. — Мне пора прерваться.

Она начала слезать со стойки. Серебристые туфли на высоком каблуке ей мешали. Она обратилась за помощью к бармену. Но бармен уже подошел к девушкам, по-волчьи ухмыляясь Рамоне.

— Да пошло все на хер, — пробормотала Рамона.

Она осторожно опустилась на стул. Как будто погружаясь в арктические моря.

По пути в туалет танцовщица остановилась позади них. Толстушка, казалось, дремала. Другая смотрела на бармена затуманенными, полузакрытыми глазами, бормоча что-то невнятное и ласковое.

Танцовщица наклонилась к ее маленькому уху, украшенному серьгами с фестонами.

— Милый, почему бы тебе не перелезть через стойку и не дать мне его, — услышала танцовщица. — Тогда, возможно, тебе не придется убивать другого парня, понимаешь? Просто дай мне его.

— Чертовски хорошая идея, — сказала Рамона.

Бернис резко встала.

— Мне нужно отлить, — сказала она. Где здесь туалет?

Но Рамона уже была готова приступить, а если бармен и услышал Бернис, то не отреагировал. Вместо этого он отреагировал на действия Рамоны, которая стянула вниз его брюки и трусы и заглатывала член.

— Где этот блядский туалет? — спросила Бернис.

Она сползла с барного стула, споткнулась и упала, и вдруг снова оказалась сидящей. Только ниже. В легкой дымке своей дезориентации она сделала единственное, что ей оставалось.

Пописала на пол.

* * *

Убийство с помощью "Будвайзера" не состоялось.

Бернис и Рамона положили по десять таблеток каждая в его банку с пивом. Рамона отнесла пиво Говарду и он выпил его вечером во время просмотра "Величайших стояков Голливуда". Но наркотик не растворился и бесполезно осел на дно банки, превратившись в густой белый осадок.

В субботу Рамона попыталась накормить его блинчиками с ЛСД. Но Говард не был голоден и сказал, что блинчики у нее всегда получались резиновыми.

В воскресенье они забросили две дюжины патронов в карбюратор "Меркурия". Когда Говард попытался завести машину, чтобы съездить за пивом в "7-Eleven", машина просто зарычала и заглохла.

К понедельнику они были в бешенстве.

— Убить этого сукиного сына просто невозможно, — сказала Рамона. — Полагаю, женщина просто не может убить мужчину. Тот, кто утверждает обратное — грязный лжец.

— Давай подумаем, — сказала Бернис.

И они подумали.

— А вот и щелочь, — сказала Рамона.

— Какая польза от щелочи, если парень не хочет есть твою стряпню?

Рамона вздохнула.

— Думаю, ему моя стряпня никогда особо не нравилось.

— Знаешь, что я начинаю думать, Мона? Я начинаю думать, что тот бармен…

— Стэнли.

— …что Стэнли был прав. Давай просто возьмем что-нибудь тяжелое и врежем сукиному сыну.

Рамона снова вздохнула. Это было больше похоже на хрип. Сигареты, выпивка и бесчисленные бессонные ночи — все это звенело в ее легких.

— Значит, надо найти, чем его ударить, верно?

— Эта штука должна быть одноразовой. От нее потом надо избавиться.

— Значит, монтировка исключается. И клюшки для гольфа. Будь я проклята, если куплю новые клюшки.

— У него есть бейсбольная бита?

— Ага.

— Тебе нравится бейсбол?

— Черт возьми, нет.

— Значит, воспользуемся бейсбольной битой. Потом нужно найти удобный обрыв, чтобы сбросить его вниз.

Рамона на мгновение задумалась.

— Хорошо. Но кто будет его колотить?

— Мы обе. Бросим монету, чтобы узнать, кто будет первой.

Рамона посчитала, что это справедливо.

— Сделаем это сегодня ночью?

Бернис заколебалась.

— Ну же, Бернис. У меня завтра свидание со Стэнли. Я думала, что к тому времени все будет кончено. Давай сделаем это. Что скажешь?

Бернис задумалась, затем хихикнула.

— Ну и ну. Мона, как ты думаешь, когда выплатят страховку?

— Давай бросим монету, — предложила Рамона.

Они нашли четвертак. Бернис выиграла.

— Решка.

* * *

В спальне наверху теплая влажная темнота Сан-Диего прилипла к комнате, как использованные носки к грязным ногам. На кровати, под совершенно ненужным — и теперь уже ироничным — одеялом, спал Говард, его высокий выпуклый лоб был полон сновидений.

В его сне, подпитанном кентуккийским бурбоном, было уже утро. Говард находился в ванной и откупоривал новенький флакон с "Листерином"[6].

Крышка