Русский Харьков - Станислав Александрович Минаков

В Харькове есть старый дворик, хранящий память о знаменитой землячке; цела и деревянная терраска, на которой Серебрякова провела несколько лет жизни со своей семьей. Ее художница арендовала для жилья в 1919–1920 гг. Это дом по улице Краснооктябрьской, 25. В дореволюционные времена улица называлась Конторской.

Из имения Нескучное, из-под Харькова, которое сожгла какая-то банда, – в «скучный» и, кажется, уже тогда готовый развалиться дом на улице Конторской Серебрякова переехала, остановившись в трех комнатах, вместе с матерью Екатериной Николаевной Лансере и четырьмя детьми. Муж художницы, инженер-путеец Борис Серебряков, отбыл искать работу вроде бы в Оренбург. (С Борисом Зина Лансере познакомилась в имении Нескучное. Детская дружба выросла в большое чувство. Несмотря на кровное родство – он был ее двоюродным братом, на разницу вероисповедания – он был православный, она – лютеранка, в 1905 г. они все-таки поженились.) Б. Серебряков, добираясь в Харьков, заразился в поезде сыпным тифом и, по возвращении, «сгорел» за четыре дня. Был похоронен близ храма в честь Казанской иконы Божией Матери на Лысой горе в Харькове. Прожив по кончине супруга в Харькове еще два нищих года, Зинаида уехала в Петербург, а затем в 1924-м в Париж, до конца дней сохранив верность покойному супругу.

З. Серебрякову, родившуюся в знаменитой творческой семье Бенуа – Лансере, сравнивали с Боттичелли и Ренуаром. Дед Николай Бенуа был архитектором, дядя Александр Бенуа – выдающимся художником, мать Екатерина Николаевна – художником-графиком, отец Евгений Лансере – скульптором, мастером малой пластики. Зинаида родилась в 1884-м, отец умер от туберкулеза в 1886 г., потому воспитывалась в семье деда. Она была одной из первых российских женщин-художниц, известность получившей еще в молодости своими работами, написанными в семейном имении Нескучное под Харьковом.

Серебрякова почти что стала академиком Императорской академии художеств – впервые за 160 лет существования к этому титулу представили женщину. Однако присвоить не успели – помешала революция.

Авторитетный критик и художник А. Бенуа писал о своей племяннице: «Ныне она поразила русскую публику таким прекрасным даром, такой «улыбкой во весь рот», что нельзя не благодарить ее… Автопортрет Серебряковой несомненно самая… радостная вещь… Здесь полная непосредственность и простота, истинный художественный темперамент, что-то звонкое, молодое, смеющееся, солнечное и ясное, что-то абсолютно художественное…»

* * *

В Харькове есть люди, всячески поддерживающие в городской культурной среде память о Серебряковой, устанавливающие памятные доски, разрабатывающие проект виртуального музея «Зинаида Серебрякова на Харьковщине», проводящие музыкальные вечера в дворике на Конторской, приглашающие потомков художницы на встречи с харьковчанами, говоря по-русски, харьковцами.

Нынешние харьковские доброхоты, собравшиеся в «Неформальное общество друзей З. Серебряковой» (инициатор – культуролог Михаил Красиков), не только всячески популяризируют творчество землячки, но и составляют коллективные обращения к городской топонимической комиссии с обоснованным просьбой-предложением о присвоении улице Краснооктябрьской имени Зинаиды Серебряковой. Несколько десятков подписей были собраны также под письмом, ходатайствующим об установлении на старом доме (принадлежавшем в ту пору художнику Костенко, впоследствии уехавшему в Петербург) серебряковской мемориальной доски.

Но мемориальная доска – дело долгоиграющее, «программа-максимум», а для начала на углу дома со стороны улицы энтузиасты открыли доску, даже две, выполненные в современных материалах. Это баннеры, один – с фрагментом знаменитого автопортрета «За туалетом», с выставки купленного В. Третьяковым и принесшего известность художнице. Второй – большая репродукция картины «На террасе в Харькове» (1919), созданной в этом доме. Харьковский дом оказался увековеченным, в первую очередь повезло старенькой веранде, сохранившейся и теперь почти такой, какой и была сто лет назад. Живы и три комнатушки, и деревянная лестница, ведущая к ним. На знаменитой террасе написано несколько картин Серебряковой. Терраса запечатлена также в работе того же года «Карточный домик». Есть все основания для создания в этом доме мемориального музея, картинной галереи и художественной студии имени З. Серебряковой, и было даже получено согласие властей рассмотреть этот вопрос. Но увы…

Что сказать об этом красно-кирпичном старом доме? Верно замечено: сегодня его угол, граничащий с двором, безвкусно и неуважительно обложен современным кирпичом, навешена пластиковая дверь, тут открыта некая таинственная конторка. Мы ленивы и нелюбопытны, если не сказать, манкуртизированы: ни в конторке, ни в смежном доме ничего ни о какой Серебряковой до проведения памятных вечеров слыхом не слыхивали. Но теперь полумаргинальные соседи с этой старой-престарой улочки Харькова именно что «выползают» послушать продолжительные сентябрьские серебряковские вечера, посмотреть на большом экране сотни репродукций картин художницы и фотографии семьи Серебряковой – Лансере – Бенуа.

На вечере «На террасе в Харькове 100 лет спустя», который состоялся 19 сентября 2011 г., в день смерти художницы, здесь, во дворике, осененном мягким сентябрьским серебряковским светом, можно было услышать певческий ансамбль Трехсвятительского храма (руководитель Марина Михайлова), исполнивший Гимн Божией Матери «Достойно есть» картолино-кахетинского распева, увидеть внука известного императорского фотографа Алексея Иваницкого. Алексей Александрович Иваницкий рассказывал о знакомстве его известного деда с художницей; Серебрякова бывала на хуторе Заячьем в Змиевском уезде Харьковской губернии, где располагалась дача Иваницких. Звучали и русские песни (в частности, про «бел-горюч каме́нь»), по всей вероятности, певшиеся в Нескучном, в ХІХ – начале XX в. входившем в Белгородский уезд Курской губернии, а ныне числящемся в Харьковском районе Харьковской области.

Студенты театрального факультета (кафедра мастерства актера) Харьковской государственной академии культуры подарили слушателям литературную композицию по письмам Зинаиды Серебряковой и ее матери Екатерины Лансере, написанным в доме на Конторской, 25, а также по воспоминаниям Галины Тесленко, работавшей вместе с художницей в Археологическом музее Харьковского университета и часто бывавшей в ее квартире.

* * *

Процитируем М. Красикова: «Страшные социальные катаклизмы – Гражданская война и Вторая мировая – кажется, постарались, чтоб от пребывания в Нескучном Лансере – Бенуа – Серебряковых не осталось и следа. Большой усадебный дом в Нескучном, где родилась Зинаида Серебрякова, как и более скромный домик на хуторе Серебряковом, где был создан шедевр «За туалетом» (1909), были разграблены и сожжены заезжими бандитами и местными «активистами» ещё в 1919–1920-х. Нескучанскую Петропавловскую церковь взорвали и до половины разобрали фашисты, чтоб вымостить дорогу для танков. Остальную часть здания местные жители растащили уже после освобождения села. Захоронения возле храма были уничтожены тогда же. Склеп, в котором покоился Евгений Александрович Лансере, отец Зинаиды Серебряковой, прекрасный скульптор, был сломан, а гроб просто выброшен. Говорят, пацаны тогда в футбол играли чьим-то черепом. И наверняка пугали им девчат. Единственное, что осталось из усадебных