Путь Магии - Станислав Кежун

— Протего Спонтанеус, — мелочиться я не стал, Долохов не уступает Белле и тут нельзя быть невнимательным. — Наивно думал, что я не узнаю у Шереметьева, что это за заклинание?

— Да пошёл ты! — с яростью в голосе прорычал тот.

Битва продолжилась. Вот только сейчас с моей активной помощью — противники отступали.

— Экспеллиармус! — прокричал Гарри — подловленный Люциус Малфой — оказался безоружным.

Сириус не заставил себя долго ждать, быстро вырубив безоружного Петрификусом. Долохов отхватил от меня Таранталлегру, а затем — Экспульсо и вдогонку — Диссекту. Послышался крик, судя по плачу и всхлипам — ему отхватило руку.

— Отлично, Сохатый! — похвалил Сириус Поттера.

В ту же секунду произошло сразу несколько вещей. Первое — я в серьёзную схлестнулся с Рабастаном, который нацелился на Гарри Поттера, слишком последний расслабился.

— АВАДА КЕДАВРА! — прорычала Беллатрикс Лестрейндж.

Зелёный луч, на который я даже при всём своём желании и доброте отреагировать не смог бы, ведь серьёзно так сцепился с Лестрейнджем, который всё порывался справиться с Поттером... Зелёный луч ударил в Сириуса Блэка и швырнул того в Арку Смерти.

— СИРИУС! — прокричало несколько волшебников, с разных концов комнаты.

Белла начала безумно смеяться… Настолько, что некоторых передёрнуло. Отправила на тот свет своего кузена, ну и двинутая же баба… Лестрейндж развернулась и начала убегать. Где же, мать его, Дамблдор? Ах да… Здесь вроде столкновение, согласно фильму. Поттер бросился за Беллатрикс…

— Поттер, стой! — за ним бросился Рабастан.

Нет, ну это ни в какие ворота. Игнорировать меня из-за пятнадцатилетнего мальчишки?

— Не в ту сторону смотришь, — сказал я, — Авада Кедавра! — зелёная вспышка ударила в спину Рабастана. — Поттер! Мерлиновы кальсоны! — выразился я, глядя в спину убегающему Поттеру. Полутрансгрессия, и я устремился за ним… — С ДОРОГИ! — прорычал я, когда передо мной встало сразу три Пожирателя. Я прыгнул им навстречу. Взмах катаны, и два пожирателя упали, схватившись за горло. А третий… — Диссекто Рерум! — рассекло надвое.

Прыгнув к выходу, я зашёл в коридор… Протего Диаболика! Теперь за мной никто не последует. Сосредоточившись, я добавил условие, что только те, у кого нет на предплечье Чёрной Метки способны пройти сквозь синее пламя. Я устремился дальше по богато отделанным коридорам. Чёртов Поттер, чёртов Гриффиндор Головного мозга! Эти безбашенные дети лишены и капли инстинкта самосохранения…

***

— Выходи, выходи, малыш Гарри! — звала Беллатрикс, передразнивая детский голос, и эхо отражало её слова от отполированных каменных полов. — Зачем же ты за мной пошёл? Я думала, ты здесь, чтобы отомстить за моего дорогого кузена!

— Да! — закричал Гарри, и казалось, что по всей комнате два десятка призрачных Гарри проорали «Да! Да! Да!»

— А-а-а-а-а-а-а… ты его любил, маленький крошка Поттер?

В Гарри поднялась такая ненависть, какой он раньше не знал. Он выскочил из-за фонтана и заорал:

— Круцио!

Беллатрикс завопила. Заклинание сбило её с ног, но она не стала извиваться и визжать от боли, как Невилл — она уже снова была на ногах, переводя дыхание и больше не смеясь. Гарри снова пригнулся за фонтаном — её ответное заклинание попало в голову симпатичного колдуна, которая сорвалась и приземлилась в шести метрах, оставив в деревянном полу длинные царапины.

— Раньше не применял Непростительных Проклятий, не так ли, мальчишка?! — заорала она. Теперь она отбросила детский тон. — Тебе нужно хотеть их применить, Поттер! Тебе нужно действительно хотеть причинить боль — наслаждаться ею — праведный гнев не повредит мне надолго — не показать ли мне тебе, как это делается? Я преподам тебе урок…

Гарри боком обходил фонтан с другой стороны. Она завопила:

— Круцио! — и он был вынужден снова пригнуться, и рука кентавра, сжимавшая лук, отделилась и с треском приземлилась на полу на небольшом расстоянии от золотой головы колдуна.

— Поттер, тебе не победить меня! — крикнула она. Он слышал, как она двигается направо, пытаясь выйти на него. Он отступал вокруг статуи в другую сторону, присев за ногами кентавра, держа голову на одном уровне с головой домового эльфа. — Я была и остаюсь самой верной слугой Тёмного Лорда, я научилась у него Тёмным Искусствам и знаю заклинания такой силы, что ты, жалкий маленький мальчишка, в жизни не сможешь надеяться тягаться…

— Ступефай! — заорал Гарри. Он подкрался прямо туда, где стоял гоблин, широко улыбавшийся теперь безголовому колдуну, и прицелился ей в спину, пока она заглядывала за фонтан в поисках его. Она отреагировала так быстро, что он едва успел пригнуться.

— Протего!

Струя красного света, его собственное Оглушающее заклинание, отскочила обратно в него. Гарри заполз обратно за фонтан, и по комнате полетело одно из ушей гоблина.

— Поттер, я дам тебе один шанс! — закричала Беллатрикс. — Отдай мне пророчество — выкати его ко мне сейчас — и, может быть, я сохраню тебе жизнь!

— Ну так тебе придётся меня убить, потому что его нет! — зарычал Гарри — и когда он это закричал, лоб обожгла боль. Его шрам снова был в огне, и он ощутил приступ гнева, совсем не связанный с его собственной яростью. — И он знает! — сказал Гарри, смеясь так же безумно, как Беллатрикс. — Твой дорогой старый приятель Волдеморт знает, что его нет! Он будет тобой недоволен, не так ли?

— Что? Что ты имеешь в виду? — крикнула она, и в её голосе впервые появился страх.

— Пророчество разбилось, когда я пытался поднять Невилла по ступенькам! Так что же, по-твоему, скажет на это Волдеморт?

Его шрам жгло и палило…. От боли в нём у него слезились глаза….

— ВРЁШЬ! — завизжала она, но на фоне её гнева он теперь слышал ужас. — ОНО У ТЕБЯ, ПОТТЕР, И ТЫ ОТДАШЬ ЕГО МНЕ — Акцио пророчество! АКЦИО ПРОРОЧЕСТВО!

Гарри снова засмеялся, потому что знал, что это её взбесит, в голове нарастала такая сильная боль, что он подумал, что его череп может взорваться. Он помахал пустой рукой из-за одноухого гоблина и быстро отдёрнул её, так как она послала в него очередную струю зелёного света.

— Нечего! — закричал он. — Призывать нечего! Оно разбилось, и никто не слышал, что там было, расскажи это своему боссу…

— Нет! — завопила она. — Это неправда, ты врёшь —