Кастелян - Calmius

из способов природной защиты: кровь, которая проклинает убийцу… ну, и тех, кто с ним придёт или смертью воспользуется. Но если убийца небрезглив и умеет защититься от проклятия — кровь довольно целебная. Ну, если от заразной гангрены в её составе защититься можешь.

— Фу! — Гермиона осмотрела землю под чурбаком внимательнее. — Ну ладно, кто-то пил кровь, в балахоне. И?

— И… и тут он нас заметил. Зашипел, вытянул руку и попёр на нас.

— Попёр? Может, полетел?

— Не надо мистики и намёков на дементоров. Описываем предположительно человека в балахоне с капюшоном — обычного роста, шагающего ногами. Лицо скрыто тенью, только серебряная кровь на балахон капает.

— Ага. Ладно, он на нас прёт, а что же мы?

— И мы… О, точно! Тут из зарослей выскочил кентавр и саданул его копытами в бочину. И этот… гемофилик упал, вскочил и побежал.

— А кентавр остался и…

— Нет, мы не сможем достоверно воспроизвести ту пургу, что они обычно выдают в незащищённые уши. Кентавр, не гася инерцию, погнался за ним в лес. Мы вообще его едва рассмотрели. Цвет волос, пол, масть, оружие — мы не помним. Сильно испугались и ничего не запомнили. Напирай на испуг, на него всё можно списать.

— Годится. Кстати, а когда мы искры пускать будем?

— Не знаю. Если честно, мне было интересно увидеть, кто и в каком виде сюда придёт, но завтра рабочий день, а сон нам всё ещё необходим. Хотя, формально, мы завтра отсыпаемся после несостоявшейся астрономии.

— Погоди. Что значит «в каком виде»?

Я вздохнул.

— Рассмотрим два варианта. Первый. Ты честно отправляешь ребёнка в безопасное место прогуляться по следам. Он куда-то пропадает. Твои действия? Поднять тревогу, пойти следом, начать искать, звать и грозить всеми карами за игру в прятки. Так?

— Ну…

— Второе. Ты отправляешь кого-то на заведомо… плохой маршрут. Если он шлёт зелёные искры — можно с опаской идти и принимать работу. Если красные… не спешить на помощь, на всякий случай. А вот если ученик пропадает с концами… — я помолчал и закончил тихо: — ты ждёшь утра и забираешь то, что осталось. Ночью это делать опасно.

— Ты… думаешь, нас совсем списали?

— Это был бы совсем плохой вариант. Я просто хочу посмотреть, насколько хватит терпения у ждущего нас Хагрида. И… насколько настороженные, насколько защищённые сюда придут… те, кто придёт.

— Думаю, это уже чересчур. Нас…

— Тихо!

* * *

Послышался копытный перестук. К нам приближалось что-то лошадиное в количестве более четырёх ног. Шагом.

На дорожку вышли два кентавра. Рыжей и чёрной масти. Или гнедой и вороной? Или брюнет и шатен?

Кони-переростки остановились метрах в пяти от нас, обдав лёгким запахом конского пота. Мельком оглядев сидящих на земле детей, они повернулись друг к другу и синхронно уставились на небо. Пауза затягивалась.

— Марс сегодня особенно ярок, — сказал рыжий. Гнедой задумчиво покивал головой. Компания опять надолго замолчала.

— Лес скрывает множество тайн, — наконец, ответил брюнет. — А уж если Марс такой яркий…

Нда. И во всём лесу не нашлось места для неспешной беседы двух философов… Впрочем, в эту игру можно поиграть вдвоём.

— Гермиона, — сказал я негромко, прекрасно осознавая, что копытные уверенно меня слышат. — Когда было последнее *соединение* Марса, ты не помнишь?(10)

— Этой зимой, — без запинки ответила Гермиона. — В декабре-январе.

— То есть, прошло всего четыре месяца, — вздохнул я. Промежуток между соединением и противостоянием Марса — примерно год. — Да, Марс особенно ярок.

— Это шутка такая, что ли? — с подозрением уточнила Грэйнджер. — Он сейчас *под* горизонтом, градусов сорок к надиру.

— О! — воодушевился я. — То есть, мы даже могли бы его увидеть, не будь тут этой дурацкой тверди?

Я поднял голову вверх. Высоко в небе горела яркая планета.

— Юпитер сегодня особенно ярок, правда, Гермиона?

Оба звездочёта давно прекратили профессиональную беседу и мрачно пялились на нас.

— Как полагаешь, что предвещает нашему миру выход на сцену блистательного короля планет?

— Вы нарушили границу территории Табуна! — рыкнул рыжий.

— Межевой камень — в десяти метрах за вами, уважаемый, — сказал я, не отрывая глаз от Юпитера. — Жаль, моя любимая Вега пока не в фаворе. Деревья эти ещё вокруг…

— Вы подошли слишком близко к границе! Полоса в сотню…

— Уважаемый, — я опустил взгляд. — Граница пролегает по межевому камню. Не в сотне метров, не в сотне миллиметров, а строго по камню. Иначе сегодня это сотня метров, завтра — две, а потом нам придётся передвигать Хогвартс, потому что он стоит слишком близко к вашим границам.

— Вы нервируете стражей!

— На своей земле я могу делать, что хочу. Хоть задницу показывать. Иначе, как я уже сказал, завтра ваших стражей начнёт нервировать Хогвартс.

— Там, — вступил в беседу «брюнет». — Мёртвый единорог. Это вы его убили!

— Над трупом вьются мухи. Вы правда думаете, что мы ждали здесь ваших обвинений больше суток?

— Гарольд, — вдруг вскинулась Гермиона. — Это же они — те, кто пришёл за нами! Ну, то есть…

— Не думаю, — вздохнул я. — Это просто сильные воины, которым не хватает духа предъявлять обвинения реальному убийце их единорогов.

— Ах ты, наглый жеребёнок! Ронан, нам стоит задержать их и…

— Довольно, Бэйн! — из зарослей вышел третий единорог — молодой блондин серой с яблоками масти. — Вы разве не поняли? Это — сын Поттеров. Он не может быть убийцей!

— Я бы закатал эти слова в рамочку, — вздохнул я. — И прибил на стене в Большом зале.

— Детям людей не место в ночном лесу, — обратился ко мне молодой кентавр. — А тебе — особенно. Чем раньше вы покинете это место, тем лучше!

— Флоренц, прекрати! — взрыхлил копытом землю рыжий. — Мы поклялись не препятствовать тому, что должно случиться по воле небес. Разве танец планет не показал нам, что произойдёт в ближайшее время?

— Ты что, Ронан, не видишь этого единорога? — яростно крикнул Флоренц. — Ты не понимаешь, почему его убили? Звёзды открывают это предельно