Мадджхима Никая - Сиддхартха Гаутама

Капатхики, Благословенный направил свой взор к нему. Тогда брахманский ученик Капатхика подумал: «Отшельник Готама повернулся ко мне. Что если я задам ему вопрос?» И тогда он сказал Благословенному: «Мастер Готама, что касается древних брахманских гимнов, которые дошли до нас посредством устной передачи, сохранились в [виде] собраний, то брахманы пришли к такому однозначному заключению: «Только это правда, а всё остальное ошибочно». Что Мастер Готама скажет на это?»

«Так как оно, Бхарадваджа? Есть ли среди брахманов хоть один брахман, который знает так: «Я знаю так, я вижу так: только это правда, а всё остальное ошибочно»?

«Нет, Мастер Готама».

«Так как оно, Бхарадваджа? Есть ли среди брахманов хоть один учитель, или учитель учителя до седьмого колена в линии учителей, который говорит так: «Я знаю так, я вижу так: только это правда, а всё остальное ошибочно»?

«Нет, Мастер Готама».

«Так как оно, Бхарадваджа? Древние брахманские провидцы, создатели гимнов, сочинители гимнов, чьи древние гимны, которые прежде декламировались вслух, произносились, составлялись, теперь [нынешние] брахманы всё ещё декламируют вслух и повторяют, повторяя то, что говорилось, и декламируя то, что декламировалось — то есть, Аттхака, Вамака, Вамадэва, Вессамитта, Яматагги, Ангираса, Бхарадваджа, Васеттха, Кассапа, и Бхагу — говорили ли даже эти древние брахманские провидцы так: «Мы знаем так, мы видим так: только это правда, а всё остальное ошибочно»?

«Нет, Мастер Готама».

«Выходит, Бхарадваджа, что среди брахманов нет даже и одного брахмана, который говорит так: «Я знаю так, я вижу так: только это правда, а всё остальное ошибочно». И среди брахманов нет даже и одного учителя или учителя учителя до седьмого колена в линии учителей, который говорит так: «Я знаю так, я вижу так: только это правда, а всё остальное ошибочно». И древние брахманские провидцы, создатели гимнов… даже эти брахманские провидцы не говорили так: «Мы знаем так, мы видим так: только это правда, а всё остальное ошибочно».

Представь колонну из слепцов, каждый из которых держался бы за следующего: первый не видит, средний не видит, последний не видит. Точно также, Бхарадваджа, так оно и в отношении их утверждения. Брахманы похожи на колонну из слепцов: первый не видит, средний не видит, последний не видит. Как ты думаешь, Бхарадваджа, если это так, не выходит ли, что вера брахманов беспочвенна?»

«Брахманы чтят это не только из-за веры, Мастер Готама. Они также чтят это как устную традицию [передачи]».

«Бхарадваджа, вначале ты сделал ударение на вере, а затем говоришь об устной традиции. Бхарадваджа, есть пять вещей, которые могут двояко обернуться здесь и сейчас. Какие пять?

* вера,

* одобрение,

* устная традиция,

* умозаключение посредством обдумывания,

* согласие с воззрением после рассмотрения{467}.

Эти пять вещей могут двояко обернуться здесь и сейчас. Что-то может быть полностью принятым на веру, но это будет пустым, ложным, ошибочным. Но что-то иное может не быть полностью принятым на веру, но оно будет действительным, истинным, безошибочным.

Далее, что-то может быть полностью одобренным, но это будет пустым, ложным, ошибочным. Но что-то иное может не быть полностью одобренным, но оно будет действительным, истинным, безошибочным.

Далее, что-то может быть хорошо переданным устной традицией, но это будет пустым, ложным, ошибочным. Но что-то иное может не быть хорошо переданным устной традицией, но оно будет действительным, истинным, безошибочным.

Далее, что-то может быть хорошо обдуманным, но это будет пустым, ложным, ошибочным. Но что-то иное может не быть хорошо обдуманным, но оно будет действительным, истинным, безошибочным.

Далее, в отношении чего-то можно прийти к согласию с воззрением после тщательного рассмотрения, но это будет пустым, ложным, ошибочным. Но в отношении чего-то иного можно не прийти к согласию с воззрением после тщательного рассмотрения, но оно будет действительным, истинным, безошибочным.

[В этой ситуации] мудрому человеку, который держится истины, не подобает приходить к однозначному заключению: «Только это правда, а всё остальное ошибочно».

«Но, Мастер Готама, каким образом имеет место приверженность истине? Как держаться за истину? Мы спрашиваем Мастера Готаму о приверженности к истине».

«Если у человека есть вера, Бхарадваджа, он держится истины, когда говорит: «Моя вера такова». Но он ещё не пришёл к однозначному заключению: «Только это правда, а всё остальное ошибочно»{468}. Вот каким образом, Бхарадваджа, имеет место приверженность к истине. Вот каким образом кто-либо держится истины. И вот каким образом мы описываем приверженность к истине{469}. Но в этом случае ещё нет открытия истины.

Если человек что-то одобряет…

Если человек получает [передачу посредством] устной традиции…

Если человек [приходит к заключению] посредством обдумывания…

Если человек соглашается с воззрением после рассмотрения, то он держится истины, когда говорит: «Моё согласие с воззрением после рассмотрения таково». Но он ещё не пришёл к однозначному заключению: «Только это правда, а всё остальное ошибочно». И таким образом тоже, Бхарадваджа, имеет место приверженность к истине. Вот каким образом кто-либо держится истины. И вот каким образом мы описываем приверженность к истине. Но в этом случае ещё нет открытия истины».

«Таким образом, Мастер Готама, имеет место приверженность к истине. Вот каким образом кто-либо держится истины. И таким образом мы признаём приверженность к истине. Но каким образом, Мастер Готама, имеет место открытие истины? Каким образом кто-либо открывает истину? Мы спрашиваем Мастера Готаму об открытии истины».

Открытие истины

«Бхарадваджа, монах может жить в зависимости от некоей деревни или города. И тогда домохозяин или сын домохозяина приходит к нему, изучает его в отношении трёх видов состояний: в отношении состояний, основанных на жажде; в отношении состояний, основанных на злобе; в отношении состояний, основанных на заблуждении: «Есть ли в этом достопочтенном какие-либо состояния, основанные на жажде, из-за которых он, с умом, охваченным этими состояниями, не зная, мог бы сказать: «Я знаю» или, не видя, он мог бы сказать: «Я вижу», или он мог бы побуждать других поступать так, что это привело бы к их длительному вреду и страданию?» Когда он изучает его, он знает: «В этом достопочтенном нет таких состояний, основанных на жажде. Телесное поведение и словесное поведение этого достопочтенного не такое, как у тех, кто подвержен жажде. А Дхамма, которой обучает этот достопочтенный, глубока, её трудно увидеть и трудно понять, она умиротворённа и возвышенна, не познаётся простым лишь рассуждением, утончённая, переживается мудрыми. Такой Дхамме трудно учить тому, кто подвержен жажде».

Когда он изучил его и увидел, что он очищен от этих состояний, основанных на