Колкая малина. Книга вторая - Валерий Горелов

Их одели в полосатые халаты,

Чтобы было легче поддерживать баланс

И на содержание считать трудозатраты.

А кого уже до нитки обобрали,

Ставят на особенный учёт.

С них уже прилично крови насосали

И пытались даже брать помёт.

Намеревались было кожу с них сдирать,

Но пока нет нужных инструментов.

И было мнение — в кишках пошуровать

Для изъятия пищеварительных ферментов.

Но были те, кто как-то хитро умирали.

Их приходилось сотнями сжигать,

Но кредиторы прямо указали,

Что и золу из крематориев можно продавать.

Хотите долго и богато жить —

Все банки и конторы круглосуточно открыты.

Не надо сомневаться и грустить,

Берите ипотеку и кредиты!

Беспечность

Восьмёрка на боку — символ бесконечности,

И он похож на маску маскарадную.

А пи́ры Валтасаровы — символы беспечности,

Принявшие в грехе кару кровожадную.

В вечности беспечность и беспечность в вечности —

Это аргументы великих катастроф,

И пусть живое выживает по закону бесконечности —

В истории немало разрушенных мостов.

Бывает, личная беспечность годы отбирает

За невразумление прошлого уроков.

А если в это завалилась целая страна,

Не услышав голоса собственных пророков?

Легкомысленным бывает поведение,

Когда не верится ни в чьи предупреждения,

И кажется — кругом одно везение,

Отчего и вера в любые заверения.

А когда окажется, что всё было обманом,

Сразу вспоминаешь, что тебя предупреждали,

Но, надышавшись в романтическом тумане,

Мы самих себя и обираем.

Всегда кому-то жить, кому-то умереть.

Не доводите страх до исступления,

Пытайтесь в темноте звёзды рассмотреть

И читайте символы небесного знамения.

Благородство

Поручик Ржевский — символ превосходства —

Горячей плойкой накрутил усы.

Он в поэтическом пылу и полон благородства,

Такому с любой сдачи придут одни тузы.

Зеркало гримасу отражало

Хладодушия к крестам и презрения к деньгам,

Но восторженность усов всё же выдавала

Страстную любовь к игре и кутежам.

На щеке еле заметный, но дуэльный шрам

Ему с героями романов сходство придавал.

Он был готов пойти на смерть за милых дам,

Он честью, как алмазами, блистал.

Сегодня получил от маменьки аванс:

Она детей холопских продала.

И он в ночь усядется с графьями в преферанс,

А к утру фортуна скажет, чья была игра.

Есть гусарская рулетка, а есть гусарский сифилис

И от шампанского похмельные понты.

Тем, кто честь и благородство исполнял на бис,

Уже в затылок дышат русские бунты.

Рабовладельцев причащали и венчали,

Они блистали на приёмах и балах.

А те, которые не люди, на земляных полах рожали

И кормились гнилью в зловонных погребах.

Во имя чего?

Во имя — это указание на цель,

И количество таких неисчислимо.

Этих чьим-то именем ведут на цитадель,

А кого-то понуждают полюбить, что не любимо.

К разным целям может призывать

Одно и то же имя, набитое на флаг:

Одних ведут продать, других ведут предать,

И филантропов превращают в скряг.

Имя, как и память, свет не отражают,

Они как два сверчка в липкой темноте.

Кем им быть сегодня, не они решают,

Они — просто капитал в продажной суете.

Для собственных потребностей напишут биографию

И в нужных падежах озвучат имена.

Своими запятыми разметят орфографию,

И любой сюжет истории сладят под себя.

Те, которые из прошлого рвутся прикурить, —

Целуйте знамя Октября.

Но только у них хочется спросить:

За что сражались мушкетёры короля?

Надо к жизни относиться избирательно,

И не стоит там любить, где надо потерпеть;

И поверьте, что совсем необязательно

За кого-то где-то взять и умереть.

Вожжи

Салатный цвет — зелёный или жёлтый?

Убогость — это бледность или сырость?

Как случилось, что могучий — это толстый,

И бесправием становится терпимость?

Мне удача жирный кукиш заплела,

А навязчивый подсказчик нёс голимый вздор;

И в голове как муха стрекотала,

Что опять в подсчёте перебор.

Ревнивый муж тусуется под дверью:

Сегодня денежный клиент у его шалавы.

Он так прикормлен пастушеской свирелью,

Что скучает без такой отравы.

Вскормленные ядами крепки и совершенны,

И на всё имеют правильный ответ.

Они и в радостях, и в горе неизменны,

На них на всех один бронежилет.

Верблюда погоняют бранными словами,

А скаковую лошадь — шпорами в бока;

И двуногих тоже потчуют вожжами,

Вонючие трусы накинув на глаза.

Вы по-новому колоду потасуйте,

И пусть предвзятым будет разговор.

Без всякого сомнения — рискуйте,

Если на руках какой-то недобор.

Всё железо

Кому — железом по стеклу,

Кому — серпом по яйцам,

Когда собаки брешут на луну,

А волки́ подыгрывают зайцам.

Он орал невразумительные речи,

Что кого-то спас, кого-то убивал,

И вроде как в разгар кровавой сечи

Позорно с поля боя побежал.

Височное раненье реальность загибает:

Ему в хирурге померещился комбат.

И где-то рядом выло и кричало:

«Иди в атаку, рядовой солдат»!

Он видел, как безногий друг в атаку побежал,

Как горели камни, и броня давала течь.