Аморал - Михаил Багров

За этими мыслями я и отключился. Подниматься к Мухину и его ублюдскому декору не хотелось, а спать на голом полу было привычно. Даже будучи Царь-Богом в прошлом я не брезговал спать на земле в походах. Чем ты ближе к народу, тем лучше понимаешь, как им нужно править.

Вокруг меня возвышались горы трупов. И это было не фигуральное выражение, передо мной буквально высилась куча из тел выше меня ростом.

На её вершине стоял жрец, всё такой же высушенный от старости и с пустыми провалами вместо глаз. Вот только на этот раз от него фонило небывалой силой.

Жрец не обращал на меня ни малейшего внимания, он распростёр руки к небу и что-то шептал. Я тщетно пытался вслушаться в этот шёпот, но обрывки слов, которые до меня долетали, звучали на неизвестном мне наречии.

От жреца по трупам как-будто ползли чёрные щупальца, они опутывали каждое тело и тянулись ко мне. Скверна завораживала своими мягкими и неторопливыми движениями, она звала меня, как мать зовёт своего потерянного сына. Я сделал шаг…

Настойчивое громыхание сверху всё-таки заставило меня открыть глаза. Я попытался уцепиться за остатки ускользающего сна, но это было бесполезно.

БО-О-М!

Над головой опять что-то громыхнуло, вибрацией отдаваясь прямо в черепушку. Да что за нахрен там происходит⁈

Потянулся, приводя в движение одеревеневшие мышцы — нет, всё-таки пора завести привычку спать в нормальной постели. В этом мире народ ещё не заслужил, чтобы я был к нему ближе.

Ворчливые мысли так и преследовали, пока я поднимался вверх по лестнице. А ещё я подумал, что надо бы организовать себе лежбище именно в подвале, а не в одной из комнат. Только я, духи предков, чьи-то заспиртованные органы — и никакого Мухина. Красота-а-а. Он очевидно боялся спускаться в подвал и это меня полностью устраивало. Ночью я слышал его недовольное сопение и покашливания за дверью, но этим всё и ограничилось. Хорошо, что ко мне приставили труса; плохо, что не знаю, кого Соболевы ещё пришлют.

Я не был настолько наивен, чтобы думать, что этим ущербным всё ограничится. Мухин был просто отвлекающим фактором и помехой, которая должна активно путаться у меня под ногами.

С прошлого вечера в доме стало гораздо чище, но по-прежнему неуютно. По крайней мере я перестал каждую секунду вляпываться в какое-нибудь дерьмо, уже хорошо.

Мухина я нашёл в гостиной, он активно куда-то тащил диван. Ну как тащил. Пытался. Лицо раскраснелось от натуги, по лбу струился пот, а диван, дай бог, на полсантиметра сдвинулся.

— Ты что к мебели пристал, болезный? — лениво поинтересовался я.

Мухин вздрогнул и разжал пальцы, приподнятый край дивана громко опустился на пол. Так вот что это были за звуки.

— Ты… Вы… Ты… — он всё никак не мог определиться, как именно ко мне обращаться, и я ему в этом помогать не собирался. Маленькие злобные глазки лихорадочно бегали по помещению в мучительном поиске правильного варианта. Мухин был похож на мелкого крысёныша, который по своей глупости залез в логово к ядовитым змеям. Не думаю, что он сам осознавал, во что вляпается, когда шёл на сделку к Соболевым.

Слабый, хилый и с плохо развитым даром. Мухин всегда был где-то на вторых ролях, плёлся где-то в конце клановой иерархии. И для жадного до власти и денег Мухина это была настоящая трагедия. Ведь он знал, что сможет привести клан к процветанию. И что сможет развить свой дар, если у него будут необходимые для этого ресурсы. И что станет величайшим некромантом в истории. Ему бы только один маленький шанс, небольшую возможность стать главой клана и тогда он сможет всё.

Какой договор был у крысёныша с правящим кланом предки не знали. Да и неинтересно им это было, как и сам Мухин, в целом. Они мыслили другими категориями, и единственное чего хотели так это того, чтобы род Вороновых продолжал существовать.

А крысёныш своими действиями почти что перечеркнул всё, над чем целые поколения работали долгие годы.

Когда Вороновы старшие погибли, пытаясь остановить распространяющуюся по их территории скверну, именно Мухин оказался рядом с пацаном в качестве опекуна, и именно он окончательно расшатал и без того подорванную смертью родителей психику мальчишки. Макар сорвался. А когда срывается некромант, пусть даже молодой и неопытный, это всегда страшно и масштабно.

Одно дело, когда раз в месяц пропадают пара человек, на это можно закрыть глаза, но когда вырезаются города и деревни… Тут уже замолчать не получится. Макара поймали и бросили в Клоаку, а Мухин стал главой клана. И если бы у него помимо влажной мечты о собственном могуществе был хотя бы намёк на внутренний стержень, то предки бы его приняли и признали. Как я уже говорил — их мало что интересовало, кроме благополучия клана.

Но, не судьба — я не видел в крысёныше ни стержня, ни в принципе характера, вот и предки не увидели. А Мухин сейчас оказался между молотом и наковальней.

С одной стороны Соболевы, которым вряд ли нравится, когда их подводят, а с другой я с поддержкой рода за спиной.

— Ты же сам приказал привести особняк в порядок, — наконец определился Мухин, в его голосе засквозила обида.

— А ещё приказал вернуть все клановые кольца и амулеты на место.

Крысёныш живо спрятал руки за спину и вжал голову в плечи, а его взгляд буквально прожёг во мне пару дырок. Так, походу клановой собственности я всё-таки не досчитаюсь. Впрочем, это было ожидаемо.

— Хрен с тобой, — я поморщился, развернулся и пошёл к выходу. — Дом только до основания не разбери, пока меня не будет.

— А ты куда? — насторожился Мухин.

— По делам.

— Я с тобой!

Я почти дошёл до входной двери и затормозил. Мухин, рванувшийся следом, затормозить не успел и со всего размаху впечатался мне в спину.

С удовольствием отметил, что от удара я только слегка покачнулся. А раньше бы как минимум воткнулся носом в дверь.

Но это единственное, что порадовало. Только этого ущербного мне на хвосте и не хватало. Я готов был смириться с его присутствием в своём доме, но не более. К тому же, он слишком ретиво исполняет приказы, а я не хочу чтобы кто-то стоял у меня над душой, когда приспичит сходить в туалет.