Последний властелин Антарктиды Часть 1-я - Александр Зубенко

—Хайль, Пауль. Как спалось? – поприветствовал друга Георг.

—Могло быть и лучше, —пробурчал тот, осматривая приборы погружения. – Вспоминал, как мы с тобой перед войной по Берлину дефилировали, зазывая красоток в кабаре на Риггенштрассе. Помнишь?

Он обернулся к другу и хитро прищурился.

—Там, помнится мне, ты с некоей фройляйн познакомился. Нет?

—Было дело… —задумчиво глядя на датчик внутреннего давления, вспомнил Георг. – Эх, вернуться бы в то время… —мечтательно добавил он.

Пауль коротко хохотнул. Он был одного возраста с Георгом, и они считались лучшими друзьями ещё со времён своей юности. Вместе поступили в офицерскую академию, вместе выбрали подводный флот. А как иначе, если твой дядя сам гросс-адмирал всех военно-морских сил Германии? Такой же широкоплечий, небольшого роста, каких набирали в подводники, с ясными глазами и ещё незапятнанной биографией, Пауль, так же как и Георг, терпеть не мог эсэсовцев и саму теорию нацистской идеологии, но делать было нечего – война. Приходилось молчать, однако молчать лишь в кругу иных, довольно строптивых офицеров: с Георгом же он был предельно откровенен. Оба не любили фюрера, но боготворили Карла Деница. Тот был для них эталоном порядочности, ума и несокрушимой воли. Офицер от Бога. Таким же в их глазах были и Роммель, и Гудериан, и даже Отто Скорцени. В душе, как и Георг, Пауль был пацифистом и, не произведя с начала войны ни одного выстрела, весьма был доволен, что попал в экспедицию на Антарктиду, а не на Восточный фронт, где потребовалось бы убивать, сражаться, а возможно и погибнуть. Безусловно, он не был трусом, однако им обоим претило само слово «убивать», хоть и были они в кругу рьяных офицеров в меньшинстве. Да, были и такие немцы. Благодаря дяде, они оба попали в караван №5, и плывя сейчас к южному полюсу, нисколько не жалели об этом.

—Всё сидишь, классифицируешь? – спросил Георг друга, когда тот подсел к узкому столу и начал что-то заносить в свой походный блокнот.

—Решил внести в неопознанную группу то существо из глубин, что прицепилось к нашей лодке при всплытии. Ты видел, как его разворотило от давления на воздухе?

—Ещё бы, —поморщился Георг. Всю штурмовку мою обляпал слизью. Как шматки медузы – еле отчистил на ходу, когда сюда спускался. – Он показал рукава куртки, на которых остались свежие пятна плоти неизвестной глубинной твари.

—Ты не представляешь, —хохотнул Пауль, —какие поразительные экземпляры обитают в глубинах бездонных пучин!

Пауль был любителем-ихтиологом, по совместительству со своей военной профессией. Его дед когда-то ходил на китобойных судах здесь же, в этих широтах, и интерес ко всему морскому обитанию был у молодого унтер-офицера, что называется, в крови от рождения. Он заносил в свой блокнот всё необычное, что попадалось ему во время маршрута к антарктическому побережью – своего рода это был дневник с рисунками, температурами, течениями, косяками экзотических рыб и стадами китов. Любимым занятием Пауля была классификация тех или иных видов животных, обитающих – в данном случае – на просторах Индийского океана. Плыли бы они по Атлантике или Тихому океану, он бы занимался тем же. Разные ареалы обитания – разные записи в дневнике. Блокнот всегда был при нём. Он и при высадке на побережье шестого континента дал себе слово, что будет заносить в него всё невероятное и неведомое, что им с Георгом предстоит увидеть. Георг поддерживал эту страсть своего друга, и не менее его был заинтересован, чтобы Пауль вносил в блокнот всё необычное, в назидание будущим поколениям – именно для своего потомства его друг и вёл этот дневник. Пройдут годы, закончится война, а на память будущим поколениям останутся эти записи, которые вёл его друг, будучи в секретном караване антарктической экспедиции. Мечтой Пауля было обнаружить экземпляр реликтовой кистепёрой рыбы латимерии. По научным данным, именно после пятидесятой параллели в Индийском океане должна обитать эта доисторическая глубоководная рыба, современница вымерших динозавров.

—Всё предполагаешь, что найдёшь на побережье её останки? – спросил заинтересованно Георг. – Ты точно уверен, что она ныне существует? Она ведь считается ископаемой.

—Считается. Но я ведь тебе рассказывал, что ещё в начале нашего века рыбаки-китобои вылавливали её живой. И Жюль Верн о ней писал. А в тридцать шестом – семь лет назад – я где-то читал, что её полностью описал какой-то учёный, сделав замеры и даже сфотографировав напоследок. Потом выпустил. Фотографии, к сожалению, засветились и не сохранились. Но то, что она существует, ни у кого уже не вызывает сомнения. И водится она несомненно как раз здесь, в этих широтах Индийского океана. Жаль, что нам нельзя к стабилизаторам лодки подцепить хоть какой-нибудь трал – вот бы была потеха, если б вместо той твари, что лопнула на поверхности, мы затралили бы эту латимерию. Было бы забавно. Представь: офицер-подводник имперского подводного флота вылавливает в Индийском океане кистепёрую рыбину времён триасового периода. Сенсация! – Пауль коротко хохотнул, как любил это делать в моменты своего веселья. – Поймать бы такую —сразу бы знаменитым стал, и женился бы, наконец, на Гертруде.

—Да, —улыбнулся Георг, заглядывая через плечо друга. Тот как раз рисовал образец кистепёрой рыбы во всей её красе, а точнее, как представлял её сам.

—Как у тебя с Гертрудой, Пауль?

—Рада, что я на Восточный фронт не попал. Спасибо твоему дяде, она его просто обожает.

—А он её! – засмеялся Георг. – Говорит, что вы будете просто безупречной парой. Герр Пауль и фрау Гертруда Бромеры. Сказал, что намерен быть вашим посаженным отцом на свадьбе, и отнюдь не в последней стадии: родится у вас ребёнок, он намерен быть крёстным.

—Я думал, ты будешь крёстным…

—Буду-буду, не переживай. Главное, чтобы дядя Карл был уверен. А как дойдёт до финала – мы ему объявим. Разумеется, это всё будет после войны, чтоб её!

—Тише! – встрепенулся Пауль и, с опаской бросил взгляд на сонара. Тот, надо полагать, ничего не услышал, так как был в наушниках и слушал ночной эфир. Кроме них троих в рубке находился только дежурный офицер и рулевой за колесом погружения. Оба о чём-то болтали в стороне, так как команды на погружение ещё не поступало. Час полтора можно ещё наслаждаться морским воздухом, и вся основная часть команды находилась сейчас на