Ленка и мертвецы - Анна Пронина

— Ничего. Просто рядом постоишь… Боязно мне немного. Хочу знать, что защитишь меня, если что.

— Что — если что? — Его голос тут же посерьезнел.

— Приезжай.

Володя прикатил через полчаса. Открыл перед Ленкой дверцу машины, будто сажал ее не в «Ладу», а в карету.

— Куда едем, товарищ начальник?

— Давай сначала к Егору. — Ленка не заметила Володиной иронии. Она вообще не смотрела на него, вглядывалась в сумерки, наползающие на Клюквино.

— Это парень, который на Марусе жениться собрался? — уточнил Володя.

— А ты откуда знаешь?

— Деревня маленькая. Да и служба у меня такая — все знать.

— Да, он, — Ленка вздохнула.

— Они с Маруськой ушли куда-то. Я видел. Егорка этот — мой сосед.

— Тогда давай по деревне покатаемся.

Володя завел двигатель и неспешно направил машину по улице, которая никогда не знала асфальтового покрытия. Ленка открыла окно со своей стороны и внимательно вглядывалась в фигуры людей.

Улицы и дома медленно окрашивались в синий. Брехали собаки, мычала у кого-то в сарае недоеная корова. Прохожих на улице было мало. Минут за пятнадцать они не торопясь объехали всю деревню.

Понимая, что Ленка так и не нашла того, кого искала, Володя свернул на последнюю улицу. Она огибала Клюквино по дуге и уходила в поля. А там, дальше, за проклятым холмом, на котором стояла недостроенная полтора века назад церковь, дорога упиралась в асфальтированный выезд на трассу.

Именно по этой улице шли Ленка и Володя, когда увидели Марусю, танцующую в березняке с мертвой сестрой Наташей. Сердце у Лены застучало быстрее. Она чувствовала: здесь все и должно открыться.

— Тормози. Пойдем пешком пройдемся.

Лена вышла из машины и направилась к роще. Дорога чуть вильнула, и вдалеке показались фигуры двух людей — тонкой, хрупкой девушки в красивом летнем сарафане и высокого, плечистого парня в джинсах и рубашке.

Жених и невеста шли, держась за руки, и о чем-то тихонько переговаривались. Ленка обернулась, убедилась, что Володя идет за ней следом, и окликнула Марусю. Парочка остановилась, и вскоре Лена с Володей их догнали.

— Не ходи за него замуж, — без предисловий начала Ленка и кивнула на Егора.

— Это с какой такой стати? — сразу подбоченилась Маруська.

Ленка поджала губы, потом выдохнула и решилась:

— Слышала небось, что я… ну, не совсем нормальная?

— Слышала? Да вся деревня в курсе, что тебя подглючивает! — усмехнулась Маруся. Теперь она не была приветлива и вежлива с Ленкой. Впрочем, Ленка после своего заявления и не ждала, что Маруся отреагирует по-другому.

— Не подглючивает меня. Я мертвых вижу. И сестру твою тоже.

Глаза у Маруси расширились, по рукам прошла мелкая дрожь.

— Я знаю: ходит она к тебе, водит по полям, по лесам — через сон. Не дает жить спокойно. Не лунатишь ты, как мать твоя считает, а с сестрой встречаешься. И ты знаешь, что я не вру. Ты ее чувствуешь.

Маруська бросила виноватый взгляд на Егора. Меньше всего ей хотелось выглядеть в его глазах сумасшедшей.

— Бред! Ложь! — коротко отрезала она. — Понятия не имею, что за чушь ты несешь.

— Хорошо. Мне Наташка сказала, чтобы ты в огороде под яблоней посмотрела. Знаешь, о чем говорю?

Маруся вздрогнула. Она задумалась буквально на секунду, а затем у нее на глазах выступили слезы. Она отпустила руку жениха и побежала к дому. Егорка, ничего не понимая, бросился за ней. Лена и Володя тоже не отставали.

Маруся влетела в калитку и бросилась в огород. У них было шесть соток, засаженных картошкой, еще сотки две с огурцами, кабачками, помидорами и всякой зеленушкой, а в самом конце участка росло три фруктовых дерева — груша, слива и яблоня с изогнутым стволом. Маруся бросилась перед ней на колени и руками начала разгребать сухую землю.

Егор молча смотрел, как его невеста сдирает пальцы в кровь, пытаясь откопать что-то под старым деревом. Володя заприметил рядом у сарая инвентарь, сходил, достал какую-то маленькую лопатку или совок, подал его Марусе. Та продолжила копать и… через пару минут достала из земли маленькую жестяную коробочку из-под конфет, перетянутую цветными резинками, видимо, чтобы внутрь не попали земля и влага.

Дрожащими руками Маруся открыла свою находку и достала тетрадку, разрисованную сердечками и ромашками.

— Это дневник! Дневник Наташи! Я знала, что она его ведет. Она говорила, что все-все туда записывает. Все самые сокровенные мысли. Я после ее смерти так искала его, так искала! Весь дом перерыла, чердак, сарай. Найти не могла. А он вот, под яблоней был… — Маруся, плача, листала странички, на которых были вклеены чьи-то фотографии, какие-то газетные заметки. И в следующий момент увидела нарисованный рукой сестры портрет Егора.

Он был не очень детальный, но легко узнавался. В том числе благодаря тому, что на плече у парня Наташа нарисовала татуировку — щит, меч и ухмыляющийся череп. Такой символ часто набивали себе ребята, отслужившие в пограничных войсках.

Маруся сдернула с плеча Егора расстегнутую рубашку. Посмотрела на его руку, провела пальцами по коже, будто сверяя — точно ли передал рисунок сестры его тату или неточно.

— Наташка? И ты?.. — В Марусину голову закрались первые сомнения.

Егор сделал шаг назад. Он не ожидал, не подозревал, что Наташа делала какие-то записи и что в этих записях есть что-то о нем.

— Марусь, я… Давай завтра поговорим. — Он попятился к калитке.

Но Володя схватил его под локоть.

— Подождите, молодой человек! Куда вам спешить? Давайте сегодня все узнаем.

Маруся быстро пробежалась глазами по мелким буквам в дневнике сестры. Дыхание у нее начало перехватывать, слезы покатились быстрее.

— Наташа пишет, что вы встречались. Встречались! Ты был с моей сестрой? И ничего мне не сказал!

— Марусь, ну зачем бередить прошлое? Не встречались мы с ней! Разок за руки подержались. Было и было. Теперь же я с тобой.

— Тут написано, что она тем вечером собиралась с тобой на речку! Тем самым вечером! Когда она утонула!

Егор дернулся. Силы в нем было много, и ему удалось вырваться из Володиной хватки, он попытался сбежать, но следователь настиг его в два прыжка и повалил на землю.

— Так… Пора вызывать коллег. Лежи смирно! Это в твоих же интересах. — Володя завел парню руки за спину, навалился своим весом сверху, чтобы Егор не мог встать, потянулся в карман за телефоном.

А Егора словно прорвало. Будто целый год с момента гибели Наташи копились в нем злоба и страх, а теперь вырвались наружу.

— Я не убивал