Нью-Йорк. Путеводитель "Афиши" - Михаил Яковлевич Визель

ВОКРУГ ВАШИНГТОН-СКВЕР

Прямоугольный парк Вашингтон-сквер (Washington Square) находится посередине острова чуть южнее Восьмой улицы. С севера в него упирается Пятая авеню – центральный проспект Манхэттена, разделяющий его улицы на западную и восточную стороны. В нью-йоркской молодости в этих местах находилось кладбище для рабов и жертв желтой лихорадки; сегодня Вашингтон-сквер выполняет функцию кампуса у лишенного такового Нью-Йоркского университета.

Нью-Йоркский университет (NYU) был основан в 1831 году. В отличие от другого престижного нью-йоркского университета, Колумбийского, nyu не может похвастаться выдающимися государственными мужами, вышедшими из его стен, зато выпускниками его были два Сэмюэла, во многом определившие нынешний облик сша, – Сэмюэл Морзе и Сэмюэл Кольт. Корпуса nyu разбросаны вокруг Вашингтон-сквер, особо не выделяясь среди прочих домов; студенты отдыхают на лужайках парка-площади, читают книжки, курят (и не только сигареты), занимаются спортом, обедают. Здесь постоянно кто-то бренчит на гитаре или дудит на саксофоне. Более серьезные артисты используют для выступлений рудиментарный амфитеатр в центре парка. Летом, впрочем, выясняется, что это не амфитеатр, а фонтан.

Частный университет NYU не следует путать с государственным Городским университетом Нью-Йорка (CUNY)

С южной стороны площади возвышается церковь в псевдороманском стиле с классической итальянской кампанилой – мемориальная церковь Джадсона (Judson Memorial Church). Святой Адонирам Джадсон был баптистским проповедником, в начале XIX века переведшим Библию на бирманский язык, отчего итальянскость и средневековость церкви становятся еще забавнее.

Начало Пятой авеню отмечает белокаменная арка Вашингтона посередине северной стороны площади. Она была сооружена в 1889 году к 100-летию инаугурации Джорджа Вашингтона. Считается, что именно здесь первый президент сша въехал в свою будущую столицу. Со стороны Пятой авеню арку украшают сразу две статуи Вашингтона: в мундире, в память о его военных доблестях, и в партикулярном камзоле, в память о его гражданских добродетелях.

С той же северной стороны Вашингтон-сквер обрамляют построенные по единому плану краснокирпичные дома самого благородного вида. После того как в 1828 году на площади был разбит парк, его окрестности стали (и остаются) районом весьма престижным. В кварталах на запад от Пятой авеню, чуть севернее Вашингтон-сквер, до сих пор сохранилось немало солидных особняков в колониальном стиле. Заглянув в их окна, можно краешком глаза увидеть, как живут богатейшие семьи страны.

Позади первого ряда домов за Вашингтон-сквер путешественника ждет приятный сюрприз: два начинающихся от северо-восточного угла площади крохотных переулочка, замощенных булыжником, – Вашингтон-мьюс (Washington Mews) и МакДугал-элли (MacDougal Alley). Некогда выходящие в эти переулки маленькие домики служили конюшнями и кухнями домов, глядящих парадными фасадами на парк. Теперь в них размещены, в частности, культурные центры при nyu – французский Maison Francaise и, напротив него, немецкий Deutsche Haus. Иллюзия маленького уголка Европы была бы еще полнее, если бы не возвышающиеся с торцов переулков небоскребы Пятой авеню. Особенно хорош поднимающийся уступами прямо за аркой жилой дом N1 по Пятой авеню в стиле ар-деко. Один из первых жилых небоскребов Нью-Йорка был сооружен в 1927-1929 годах Харви Вили Корбеттом, строившим Рокфеллеровский центр. В одном из пентхаусов этого дома жил фотограф Роберт Мэпплторп.

В пяти кварталах от «номера первого» на противоположной стороне Пятой авеню находится Форбс-билдинг (Forbes Building), в котором располагается не только редакция журнала Forbes, но и отличная галерея, в которой собраны разнообразные коллекции представителей мужской половины семейства Форбс. Несколько залов посвящены действующим моделям кораблей, несколько – оловянным солдатикам; отдельную комнату занимают первые эскизы и ранние издания настольной игры «Монополия», придуманной для развлечения Чарлзом Дэрроу в начале Великой депрессии.

ОРИЕНТАЦИЯ

Между Чэмберс-стрит, отмечающей конец застроенного небоскребами Нижнего Манхэттена, и Западной Четырнадцатой улицей, обозначающей окончательную победу регулярной сетки нумерованных улиц и авеню, располагаются районы, куда весь XX век стекалась богема: художники-нонконформисты, джазмены, деятели авангардного театра, левые литераторы. К началу XXI века для богемы здесь стало дороговато, но общий дух все еще сохранился: здесь не давят на психику небоскребы, процветают сотни ресторанов и кафе и всегда можно свернуть на улицу, по которой почти не ездят автомобили.

ГРИНВИЧ-ВИЛЛИДЖ

На запад от Вашингтон-сквер начинается район Гринвич-Виллидж (Greenwich Village), который славится своими клубами, кофейнями, эксцентричными магазинами и адресами, где жила половина всех столпов литературы и искусства XX века. Кроме мемориальных адресов достопримечательностей в Виллидже мало: дома красивые, но практически нет выдающихся, музеев тоже почти нет. Зато на протяжении шестидесяти лет Виллидж считался самым богемным районом страны, и в прошлом веке чуть ли не вся осмысленная молодежь Америки в ту или иную пору своей жизни стремилась сюда. Правда, за последние двадцать лет цены на жилье поднялись до такого уровня, что никакой студент здесь жить больше не может – разве что в общежитии. Если бы Иосиф Бродский приехал в Нью-Йорк сегодня, он вряд ли поселился бы на Мортон-стрит – не хватило бы и Нобелевской премии. Другое дело – кинозвезды; теперь среди местных жителей числятся Ума Турман, Деми Мур и Сара Джессика Паркер.

На нью-йоркский лад название района произносится как Гринич-Виллидж

Свое название район получил от усадьбы, построенной вблизи Гудзона в 1731 году англичанином Питером Уорреном. До сих пор эта усадьба стоит на пересечении улиц Перри (Perry Street) и Четвертой. Около ста лет Гринвич-Виллидж действительно оставался деревней, состоятельные ньюйоркцы выезжали туда на природу и строили там загородные резиденции – подальше от шума и сутолоки Даунтауна. Ускорили строительство загородного поселка на свежем воздухе и эпидемии, гулявшие по Нью-Йорку вплоть до 1820-х годов. Поэтому когда регулярная городская планировка Манхэттена поднялась до высоты Четырнадцатой улицы, причесать Гринвич-Виллидж под регулярную прямоугольную сетку уже не удалось.

В конце XIX века самые богатые семьи Гринвича стали переезжать еще дальше на север, к Центральному парку, брошенные дома в Виллидже пришли в запустение, и цены на них, соответственно, упали. Тут-то среди художников, писателей, артистов и прочей богемы и распространилось убеждение, что Виллидж – чуть ли не продолжение богемного Парижа. Относительная дешевизна – не единственное, что привлекло их сюда. Дело еще и в том, что в Виллидже присутствует уникальная для города историческая глубина. В Нью-Йорке считается в порядке вещей, что дома сносят и на их месте строят новые каждые двадцать-тридцать лет. А здесь сохранились целые кварталы первой половины XIX века, когда пешеходы еще имели в Нью-Йорке некоторые права, а архитекторы еще не думали только о том, как перещеголять друг друга вычурностью или высотой своих построек. Казалось,