Волчье сердце - Оксана Николаевна Сергеева

приходил, она слишком волновалась, чтобы хоть что-то проглотить. Кроме того, казалось странным есть, когда собираешься сказать о разводе. Есть вместе — это разделить трапезу, разделить удовольствие от еды, а она хотела разорвать с ним отношения. Сделав глоток воды, медленно выдохнула и вспомнила, что на выходных нужно заказать удобрения и обязательно подстричь газон. Нет, химикаты нужно заказать прямо сейчас, чтобы на выходных уже привезли. Взяв телефон, Вера полезла в интернет-магазины, в которых обычно покупала все для сада.

— Что ты делаешь? — недовольно спросил Сева, наконец, усевшись.

— Хочу удобрения заказать.

— Это не может подождать?

— Это нужно было сделать еще вчера.

— Хотя бы пару часов побудь без телефона! — Он выхватил у нее сотовый, выключил его и положил рядом с собой. — Пожалуйста, милая.

Его «милая» было таким слащавым, что у Веры язык прилип к небу. Без телефона она может провести пару часов. Но пару часов с Севой наедине будет испытанием. К тому же Янис должен позвонить. Если он не дозвонится, то подумает, что она снова его игнорирует.

— У нас есть повод для праздника?

— Есть, — довольно кивнул муж и положил перед ней коробочку. Еще не открывая, Вера поняла, что внутри. Этот придурок купил новые обручальные кольца.

— Ты купил кольца? Зачем?

Сева поджал губы, подыскивая слова:

— В последнее время между нами все как-то...

— Плохо, — подсказала Вера.

— Да, не очень хорошо. Я хочу все исправить.

Вера медленно вздохнула. Она уже не скрывала своего настороженного недоумения, словно разговаривала с человеком, страдающим скрытой формой шизофрении.

— Я хочу начать все сначала, — уверенно продолжил муж. — Как с чистого листа. Чтобы мы забыли все обиды. Хочу, чтобы все было по-другому.

— И для этого ты купил кольца? Ты же знаешь, я их не ношу. Зачем тратить деньги на то, что мне заведомо не нужно.

— Вера, какого черта ты опять начинаешь? Тебе, как всегда, не угодишь! Обручальное кольцо — это не украшение, это символ брака. Я не прошу его носить, но пусть оно хотя бы у тебя будет!

— Ты сам себя слышишь? Ты тратишь деньги на кольца, зная, что для меня это ничего не значит, а потом предъявляешь, что мне не угодишь. — Она была спокойна, и именно это злило Севу больше всего.

— Что с тобой не так? — Благое настроение Севы как рукой сняло. Он начал злиться короткими наплывами — бессильно, недоуменно. — Я приготовил ужин. Думал, мы проведем вечер вместе. Спокойно обсудим наши отношения. Когда ты что-то подобное делала в последний раз?

— А-а-а, — недобро усмехнулась Вера, — ты с мамочкой опять поговорил.

— Не говори о ней в таком тоне!

— Не говори в таком тоне со мной, — отрезала она. — Вера не такая там, Вера не такая здесь... меня это уже достало.

— Слушай, твоя бабуля меня тоже терпеть не может.

— Моя бабуля не разносит по дворам сплетни и не обсуждает тебя с подружками. А твоя всем соседям рассказала, сколько у меня трусов и сколько я на них потратила денег.

— Ты преувеличиваешь.

— Я преуменьшаю! — ответила резко, окончательно перешагнув черту, от которой обычно держалась подальше. — Если тебе обязательно нужна серая мышь в кухонном фартуке, найми себе домработницу. Я не умею готовить разносолы, как твоя мамочка, но зато достаточно зарабатываю, чтобы оплатить готовую еду. И не вижу в этом ничего плохого.

— Может, ты и шлюх для меня оплачивать будешь? — после небольшой паузы сказал Сева, бросив вилку на тарелку.

Вера замерла, а потом медленно подняла на него глаза и сказала с тем же ледяным спокойствием:

— Нет, с этим ты как-нибудь сам.

— Другая баба скандал бы устроила, а тебе наплевать даже после таких слов.

— Знаешь, почему я не устраиваю сцен? Потому что у меня нет для тебя ультиматума, после скандала тебе придется собрать чемодан. Кстати, можешь сделать это прямо сейчас.

— Ты всегда искала повод чтобы уйти.

— Нет, я всегда искала повод, чтобы остаться! И в последнее время я все чаще думаю, что в моей жизни изменится, если в ней не будет тебя? Что? Ничего! О чем мне грустить? О не сказанных словах, о не принесенном в постель завтраке, о чашке не налитого чая? О чем? О том, чего и так не было?

— Как избирательна твоя память, — язвительно сказал Сева.

«Ты был бы шокирован, узнав, насколько она избирательна», — подумала Вера.

— Я заботился о тебе, помогал. Я спас тебя от позора, — не растерялся муж, снова начав сводить счеты.

— Какого позора?! — вскричала Вера. — С каких пор рождение ребенка — это позор?! Это ты что-то перепутал! Никто тебя не просил о спасении. Это ты у меня в ногах валялся, умоляя дать тебе шанс. Убеждал, что одна я не справлюсь. Горы золотые обещал. «Верочка, я все для тебя сделаю». «Верочка, я тебя люблю, моей любви на двоих хватит». Не хватило, да? «Верочка, я не буду тебя торопить». А я, бестолковая идиотка, подумала, что ты прав.

— Хочешь сказать, что не любил и ничего не делал?! — взъярился Сева.

— Больную, раздавленную Веру ты любил. Ты любил ту Веру, о ней ты заботился. Ты любил меня, когда я не знала, как мне жить... после родов, разорванная и убитая смертью малыша. Вот тогда ты меня любил, говорил громкие слова, что вместе мы справимся и ты мне поможешь, а потом, когда я справилась и встала на ноги, ты сразу меня разлюбил. Здоровая Вера стала тебе не нужна. Такая Вера неудобна для жизни. — Она говорила и не могла остановиться. Словно хотела высказаться за все годы молчания. — Я не врала тебе. Думала, у нас все получится. Может, я не любила тебя, как ты того хотел...

— Вот именно! Ты никогда меня не любила! Ты просто использовала меня.

— Когда кого-то используют, это приносит выгоду. А в чем была моя выгода? Охереть просто, какой ты выгодный! Я делала все, чтоб мы были семьей. Я работала, чтоб мы ни в чем не нуждались, поддерживала твои безумные идеи, терпела твои выходки... Я построила нам дом, потому что мы оба хотели жить на земле. Не любила, говоришь? Любовь? Я тебе дала больше,