Гуманизм в современном мире - Джефф Рэдвелл

Протесты против войны во Вьетнаме в конце 1960-х и начале 1970-х годов подчеркнули уникальную силу университетов как пространства организованного сопротивления. В отличие от других секторов общества, где инакомыслие могло подвергаться цензуре или кооптироваться государственными и корпоративными интересами, университеты обеспечивали как интеллектуальную основу, так и физическое пространство для укоренения движений. Профессора, которые сами часто были активистами, знакомили студентов с критической теорией, пацифистской мыслью и антиимпериалистической критикой. Кампусы стали микрокосмами более масштабной идеологической борьбы против войны, расовой сегрегации и государственных репрессий. Возникновение "новых левых" было в значительной степени обусловлено университетами, а такие учебные заведения, как Колумбийский университет, Беркли и Лондонская школа экономики, стали эпицентрами радикальной политической активности.

Университеты также сыграли определяющую роль в культурных революциях, выходящих за рамки политического активизма. Поколение битлов в 1950-х годах, рождение идеологии панков в 1970-х и даже технолибертарианство Силиконовой долины в 1990-х - все они уходят корнями в университетские субкультуры. Постмодернистский поворот в середине XX века, возглавляемый такими фигурами, как Фуко и Деррида, возник в академических кругах, а затем трансформировался в более широкую культурную критику власти, языка и идентичности. Изучение гендера, расы и сексуальности, которые когда-то считались периферийными, получило легитимность в университетах, а затем проникло в основной дискурс. Даже рост цифрового активизма, хактивизма, философии открытого кода и кибер-анархизма был сформирован университетской средой, которая поощряла критику централизованной власти и исследование децентрализованных, управляемых коллегами моделей знания.

КУЛЬТУРНАЯ ГЕГЕМОНИЯ И ГУМАНИСТИЧЕСКОЕ СТИРАНИЕ

Университеты также были местом реакционного противостояния гуманизму и контркультуре. В тех же институтах, где воспитывались гуманисты эпохи Возрождения, рационалисты эпохи Просвещения и революционеры 1960-х годов, находили приют силы, сопротивляющиеся переменам. Университеты, исторически связанные с элитными структурами власти, порой были соучастниками в укреплении идеологического конформизма, а не в борьбе с ним. Начиная с чисток радикальных преподавателей в эпоху Маккарти и заканчивая неолиберальной корпоратизацией университетов в XXI веке, всегда предпринимались попытки превратить институты свободного исследования в продолжение экономической и политической власти. Растущая коммодификация образования, когда университеты отдают приоритет прибыльности, а не интеллектуальной независимости, бросает прямой вызов их исторической роли как пространства гуманистической и контркультурной мысли. Рост корпоративного финансирования исследований, подавление политически неудобных исследований и эрозия системы защиты при получении диплома - все это грозит превратить университеты из мест критического мышления в учреждения, выдающие дипломы профессиональному классу.

Несмотря на эти проблемы, потенциал университетов как двигателей гуманизма и контркультуры сохраняется. Те же структуры, которые исторически позволяли им порождать инакомыслие, бросать вызов догмам и пересматривать общественные нормы, по-прежнему существуют, даже если они находятся под угрозой. Цифровая эпоха открывает новые возможности и новые риски, онлайн-курсы и открытый доступ к знаниям сделали образование более доступным, чем когда-либо прежде, однако растущая слежка за студенческим активизмом и монетизация интеллектуальной продукции ограничивают академическую свободу беспрецедентными способами. Если университеты хотят и дальше служить инкубаторами гуманистических идеалов и контркультурного сопротивления, они должны противостоять захвату их корпоративными и политическими интересами.

Будущее гуманистического поиска и культурного бунта может быть не только за традиционными университетами, но эти учреждения всегда будут служить координационными центрами для интеллектуальных движений, стремящихся переосмыслить мир. Битва за душу университета - это во многом битва за будущее самого знания, будет ли оно формироваться теми, кто стремится задавать вопросы, критиковать и расширять человеческий потенциал, или теми, кто хочет его ограничивать, эксплуатировать и контролировать. Ответ, как всегда, определят не институты, а студенты, ученые и мыслители, которые не позволят интеллектуальному пространству стать инструментом подчинения, а не катализатором преобразований.

МАККАРТИЗМ И ВОЙНА С АКАДЕМИКАМИ

Расширение высшего образования в середине XX века позволило радикальным идеям распространиться в беспрецедентных масштабах. Эпоха после Второй мировой войны ознаменовалась рождением новых академических дисциплин, постколониальных исследований, критической расовой теории, феминистской теории и структуралистской критики капитализма, которые стали интеллектуальным полем битвы для новой революционной мысли. Университеты, некогда бывшие бастионами аристократического образования, стали местом марксистского анализа, деконструктивной философии и социально-политической критики, которые впоследствии стали движущей силой движений за гражданские права, феминистских восстаний и разрушения колониальных империй.

Растущая радикализация академических кругов не осталась незамеченной. Подобно тому как пинкертоны внедрялись в профсоюзы для подавления рабочих организаций, государственно-корпоративные интересы стремились сдержать распространение революционных идей в университетах. Красный испуг 1950-х годов, маккартизм и чистка профессоров, подозреваемых в левых взглядах, были целенаправленными попытками восстановить контроль над учреждениями, где зарождалось идеологическое сопротивление. Академиков, подозреваемых в коммунистических симпатиях, увольняли, вносили в черные списки и преследовали по программе COINTELPRO ФБР, как в XIX веке профсоюзных лидеров выслеживали шпионы Пинкертона. Та же тактика проникновения, слежки и репрессий, которая когда-то использовалась для подавления бастующих сталеваров, теперь применялась для того, чтобы заставить замолчать радикально настроенных профессоров и студенческих организаторов.

Несмотря на эти усилия, академия оставалась одним из самых мощных инкубаторов революционной мысли. Протесты против войны во Вьетнаме, феминистские движения и движения за гражданские права, а также глобальные антикапиталистические демонстрации конца XX века - все они черпали силу из теоретических основ, разработанных в университетах. Будь то политэкономия Ноама Чомски, постмодернистская критика Мишеля Фуко или деколониальные работы Франца Фанона, академические круги продолжали служить интеллектуальной основой для новых движений сопротивления, бросавших вызов империи, капитализму и социальной иерархии.

На протяжении веков университеты были бастионами гуманистической мысли, центрами интеллектуальной свободы, где культивировались, обсуждались и оспаривались новые идеи. От средневековых Болонского и Оксфордского университетов до великих исследовательских университетов XX века высшее образование играло ключевую роль в формировании политических движений, научных достижений и философских революций. Однако в современную эпоху те самые учебные заведения, которые когда-то способствовали распространению гуманизма, становятся все более недоступными, корпоратизированными и финансово непомерными.

Когда-то высшее образование рассматривалось как общественное благо, но теперь оно превратилось в предмет роскоши, доступный в основном состоятельным людям, в то время как многие студенты оказываются обременены непосильными долгами. В Соединенных Штатах плата за обучение резко возросла с 1980-х годов, причем стоимость обучения в колледже увеличилась почти в пять раз, опередив инфляцию и рост заработной платы. Государственные университеты, которые когда-то были доступной альтернативой, также повысили плату за обучение в связи с сокращением государственного финансирования. Только в США задолженность по студенческим кредитам превышает 1,7 триллиона долларов, сковывая поколения выпускников финансовым бременем, которое мешает владению жильем, планированию семьи и карьерной мобильности. Лучшие университеты стали более эксклюзивными, отдавая предпочтение наследникам, абитуриентам с высоким уровнем дохода, которые могут позволить себе тщательную подготовку к тестам, и студентам, способным оплатить полную стоимость обучения. Тем временем страны, где раньше образование было бесплатным или недорогим,