Мифы Байкала. От сына неба Гэсэра и загробной канцелярии до горы Сумбэр и Чингисхана - Александр Викторович Исаков

ответить на этот вопрос и отправили Гэсэра к бабушке Манзан-Гурмэ. Она дала Гэсэру свой шерстобитный прутик из ивы и сказала, что только с его помощью можно справиться с мангадхаем. Когда началась вторая битва, Гэсэр сначала попробовал прострелить Шэрэм-Минату – но стрела отскочила от его груди. Затем метнул в него копье – но и копье не пробило твердое тело мангадхая. Тогда Гэсэр вспомнил о прутике, который дала ему Манзан-Гурмэ. Как только он ударил этим прутиком Шэрэм-Минату, тело мангадхая стало рассыпаться. Его останки сожгли и развеяли. На том и завершилась борьба Гэсэра с силами зла.

Все высокое принизил я,

а широкое заузил я;

низкорослое завысил я,

а все узкое расширил я.

Буду жить теперь среди людей

в окружении семьи своей,

в счастье и добре – до склона дней![82]

Кроме битв с чудовищами и враждебными ханами, Гэсэру приписывают и другие свершения. В одном из вариантов эпоса присутствует юмористический эпизод о том, как Гэсэр спас подданных китайского императора. Когда у правителя умерла жена, он повелел всем своим подданным скорбеть три года. Все это время они должны были оставаться там, где их застало скорбное известие, и не заниматься никакими делами. Сам император остался лежать в обнимку с мертвой женой. Шокированные люди обратились за помощью к Гэсэру. Он успокоил их и разрешил не выполнять указ, пообещав образумить правителя. Гэсэр взял сдохшую черную собаку и положил ее в постель к императору вместо тела его жены. Проснувшись, тот решил, что тело жены не стоило так надолго оставлять рядом с собой, ведь за это время она почернела и усохла.

Последнее деяние Гэсэра было необычным. Открыв в очередной раз желтую книгу судеб, он прочитал в ней о дереве, которое растет где-то в Тибете и угрожает нарушить мировой порядок. Оно постоянно растет, становясь все выше, и однажды может перейти через границу земли и неба. Чтобы не допустить этого, Гэсэр отправился в Тибет. Добравшись до высокого дерева, он стрелой сбил его верхушку.

Гэсэр из Линга. Роспись на ткани. Тибет, XIX в.

Museum of Oriental Art, Italy

Так все зло в мире было побеждено и повсюду установилась гармония. И как говорили сказители-улигершины, Гэсэр зажил счастливо со своими женами, не зная горя и забот.

Гэсэр в бурятских верованиях и культуре

Гэсэр был не рядовым героем бурятских эпических сказаний. Поскольку он сын божества, его и воспринимали как представителя мира тэнгриев. Улигершины, певшие о Гэсэре, считали, что они, подобно шаманам, устанавливают связь с этим героем, а сам Гэсэр вдохновляет их на творчество. Сказания о Гэсэре в представлении бурят и монголов обладали магической силой. Верили, что их исполнение помогает изгнать злых духов, излечить болезни, привлечь удачу на охоте и в бою. Буддисты тоже включали Гэсэра в ряд почитаемых божеств.

Буряты воспринимали Гэсэра не как чужеземного, тибетского или монгольского, героя – наоборот, в их представлениях Гэсэр совершал подвиги на бурятской земле. И сегодня люди повсюду могут видеть следы этих древних событий.

Рассказывали, что озера Хулэн и Оншо в Иркутской области возникли на месте выбоин от копыт Гэсэрова коня Бэльгэна, а гора Орголи в Осинском районе образовалась из земли, вытрясенной с наконечника стрелы Гэсэра. По легенде, река Ока появилась из мощных потоков, которые хлынули по следам борозд, оставленных в земле побежденным мангадхаем. В горах Восточного Саяна остались следы сожженного дворца Гал-Дулмэ-хана. Восточнее села Хужир, на правом берегу Оки, находится вершина Хан-уула, где хранится меч Гэсэра. На той же стороне Оки, правее Хан-уулы, возвышается камень Тураг-шулуун, который считается коновязью богатырского коня Гэсэра. Скала Улан-шулуун, что на левом берегу Оки, выделяется на фоне окрестных гор своим оранжево-красным цветом, который в ненастную погоду становится багрово-красным. Это, говорят, проступает кровь Гэсэра, пролитая им в поединке с Гал-Дулмэ-ханом. Буряты верят, что Гэсэр и его тридцать три богатыря, завершив свои ратные дела, остались на земле и, окаменев на вершинах Саянских гор, охраняют мир и покой родного простора. А один из богатырей Гэсэра захоронен в Баргузинской долине.

Баргузинская долина, Бурятия.

Ilin Sergey / Shutterstock

В ХХ веке эпос о Гэсэре официально стал главным эпосом бурят. На основе разных его вариантов писатель Намжил Балдано создал сводную литературную версию. Однако был в истории эпоса и сложный период – в 1940–1950-е годы его объявили «феодально-ханским» творением, воспевающим классовых врагов. Его публикация была запрещена, а исполнение и изучение могло обернуться уголовным преследованием. Но вскоре бурятским ученым и писателям удалось оправдать свой эпос, доказав, что он во всем соответствует советской идеологии. Гэсэра постановили считать народным героем, защитником трудовых масс и выразителем их мечты о лучшем, справедливом мире.

В 1990-е годы, после распада Советского Союза, эпос о Гэсэре был снова переосмыслен. Бурятский народ переживал время национального возрождения, когда выходили из тени религиозные традиции, возвращалось в культурное пространство наследие, отвергнутое советской властью. Эпос о Гэсэре признали хранилищем древних традиций и религиозных представлений бурят. Вместо заступника трудящихся масс Гэсэр предстал священным героем, а эпос о нем – чуть ли не бурятской Библией, помогающей разгадать тайны прошлого и предсказать будущее национального бытия. Пять лет – с 1991 по 1995 год – во всех районах этнической Бурятии проходил фестиваль в честь 1000-летия Гэсэра, ознаменовавший начало новой эпохи в истории бурятского народа[83]. Сама эта дата, конечно, была условной – никто точно не знает, в каком году и даже в каком веке появился эпос о Гэсэре, – но важен был ее символизм. Так Гэсэр прочно занял свое место в ряду национальных героев, объединяющих всех бурят независимо от их религии и места проживания.

Глава 8. Чингисхан

В отличие от Гэсэра, Чингисхан – всемирно известная историческая личность. В XIII веке он объединил монгольские племена, а затем создал империю, охватившую значительную часть Евразии. Масштаб деяний Чингисхана способствовал тому, что память о нем надолго сохранилась не только у монгольских, но и у соседних народов. Причем в народной культуре Чингисхан постепенно из исторического героя превратился в мифологического, чей образ соединил в себе черты демиурга, культурного героя и первопредка. Для народов Байкальского региона Чингисхан не менее знаковая фигура, чем Гэсэр. В нем они так же видят великого правителя прошлого и устроителя мира. У эвенков Забайкалья даже существовало предание, что их народ был отправлен в эти края Чингисханом в наказание за какой-то проступок. Впрочем, эвенкийских преданий о нем известно очень мало, поэтому дальше мы будем говорить о мифах, которые окружают фигуру Чингисхана в бурятском фольклоре.

Чудесная биография Чингисхана

Разница между реальным и мифологическим Чингисханом ярко проявляется в преданиях, повествующих о его жизни. Если в реальности Чингисхан был сыном знатного монгола Есугея, наследником властного рода, то в фольклоре бурят он обретает совсем другую генеалогию и биографию.

Рождение Чингисхана часто преподносится как сверхъестественное событие. Так, в некоторых преданиях утверждается, что его родила ханская дочь, которую все время держали взаперти, а забеременела она от солнечных лучей.

К составляющим чудесной биографии Чингисхана в фольклоре можно отнести и мотив его наречения. Происхождение имени «Чингис» объясняется тем, что рядом с мальчиком однажды оказалась птица, прощебетавшая: «Чин-чин» (или «Чингис-чингис»).

Бурятское предание о происхождении Чингисхана

Царь Ухэр-Боксо имел дочь, которую постоянно держал взаперти и за занавеской. Однажды она увидела солнечные лучи и оттого забеременела; впоследствии она родила сына; она положила его в кожаную корзину и пустила по реке. Этого ребенка нашли; он вырос; его назвали Чингисханом[84].

Восхождение Чингисхана на престол в фольклорных преданиях также обросло необычными подробностями. Довольно распространены истории о том, как мать будущего хана отказалась от него