"Обручальник" против - Ника Дмитриевна Ракитина

Сыщик принялся задавать вопросы, задействовав магию, и сразу стало ясно, что Лидяша не врет. Глафира ее в свои планы не посвящала и удалилась в каюту сразу после обеда.

Между тем, как краем глаза видел Андрей, Марина отошла от Тихона, на вид подавленного и мрачного — а когда удачно куры строишь, такой морды лица не бывает. И сразу на душе полегчало.

— Ну, носик припудрить, понимаете… — сообщила Лидяша стеснительно. — Там еще этот жуткий туман ожидался. И нам про него такого понарассказывали, что лучше было тихо сидеть у себя. А Кися как раз сбежала, и мы мало поговорили, о ней только, куда могла запропасть. Тут этот ужасный кот, кота видели? — Звягинцев понял, что Лидяша перестает ему нравиться. — Он же ее обидеть мог. Но она тогда у меня в каюте нашлась. Под кроватью. Или как это на корабле называется?

— На судне, — машинально поправил Андрей. — Так что Глафира?

— После обеда Глашенька счастливая такая была, словно что-то плохое с плеч скинула. Вы же знаете, родители ее чуть ли не насильно сговорили, ну, пообещали долю в наследстве сразу в приданое выделить, и ей деньги отдельные от мужа. Ну, хоть бы на кружева. Вы знаете, какие кружева в Понизье плетут с речным жемчугом? — Лидяша закатила близорукие глаза. — Мне никогда на эти кружева денег не собрать, даже на воротничок какой.

— То есть, вы знали, что деньги при Глафире?

— Ага, в кофре, в потайном отделении, — не стала Лидяша темнить. — Ну и парюра бабкина на ней. Красота несказанная.

— Так чему вдруг так обрадовалась после обеда Глафира Летягина?

— Чему — не знаю, а только сказала, что солнышко ей улыбнулась и счастье подарило. Я даже спросила, уж не столковались ли они с Тихоном. Только в ответ оно засмеялась и мне сказала, чтобы я глупостей не болтала и вообще обычное у нее настроение, как всегда, а остальное привиделось мне. А еще сказала, что меня сердечно любит. И на свадьбу подружкой непременно позовет.

— То есть, мыслей и слов о самоубийстве у нее не было?

— Ой да какое! — Лидяша смеясь махнула рукой. И осеклась. — Нет, не было. У ней сердечный друг был.

— Что?!! — это существенно меняло дело. Андрей вцепился в девицу волкодавом: — А на судне он был?

— Нет, не думаю, — повела та плечиками. — Не можно-с при женихе. Да я вообще о нем случайно узнала и мало, обрывками мнение составила. Не хотела Глаша о нем говорить и имени не называла. Я так думаю, родителям ее он бы не понравился.

— Матрос?

— Почему матрос? Ну, я не знаю, — кивнула Лидяша кучерявой головкой и тут же вскинулась. — Ой, Кися! Простите сердечно, мне идти надо, Кисю ловить.

И испарилась. Вот только что была, а уже и непонятно куда делась.

На палубе Клюева говорила с матросиком из команды, но тот оказался к Андрею спиной и его загораживал. Однако когда Марина заметила начальника, то расцвела такой улыбкой, что он простил ей все прегрешения реальные и вымышленные. Это была прелестнейшая и нежнейшая из всех улыбок, полностью лишенная подвохов. Андрей даже вздохнул радостно, словно сбросив с плеч тяжкий груз.

Слегка кивнув, он отправился искать нужный трап и наконец оказался там, где нашли лоскут платья несчастной Глафиры. Палуба блестела под луной, да еще и оказалась скользкой, точно на нее вот только вылили доброе ведро воды. Перила тоже были протерты, и даже заусеница заглажена. И, разумеется, Андрей не сумел снять ни одного отпечатка пальцев, как ни старался, хотя караульные клялись и божились, что не отходили ну ни на минуточку и даже ужин им стюард приносил.

— Какой стюард⁈ — сделал стойку сыщик.

— Да не пускали мы его к месту ни на полшага. И в руках у него поднос был, а не ведро.

Андрей проверил ведро с пожарного щита, в него насыпался мелкий сор, и было оно совершенно сухим и нетронутым, даже паучок свил ловчую сетку на дне, а это два часа, не меньше. Палубу же вымыли вот только что! Или оба эти увальня врут, или мистика! В которую ему верить категорически не хотелось.

В магию Звягинцев верил, да, но то была обычная магия, исходящая из возможностей человеческого организма, не более. Артефакт… Сыщик интересовался этим разделом ворожбы и сильно в нем преуспел, но ни разу не слышал об артефакте, который самостоятельно вымыл бы шваброй палубу и растворился так, чтобы его не смогли заметить.

Караульных он отпустил, больше здесь все равно ловить было нечего.

— Да что ж такого, барин, — гудели матросы кланяясь. — Ежели кто помыл, так это ему Котел нашептал, а нам очи отвел.

— Или вам их залили! — брякнул Звягинцев, выясняя фамилию стюарда, но сознавая, что ни спиртным, ни другими какими растворами от матросиков не пахнет. Скорее всего, и тут тупик.

Стюарда он решил пока не трогать. Вот если тот попытается сбежать с судна — то вина на нем. Известил Балабанова и вернулся к Марине, осененный мыслью, что она может опробовать на мокрой палубе свою свежую магию. А вдруг как обнаружит что!

И так у него на душе после той ее улыбки снова весело сделалось, что решил девочку слегка разыграть. И вроде получилось даже, только… Ну вот зачем она него так смотрела⁈ Забыть бы. С трудом себя в руки взяв, потащил Андрей помощницу на нижнюю палубу, строя планы на дальнейшее расследование.

Но снова дело не выгорело. Напрягшись, помощница коснулась палубы, последовала легкая вспышка, и Марина вскрикнула. Андрей перепугался так, что аж в глазах потемнело. Но все с Клюевой было в порядке, кроме самолюбия. Расстроилась, что помочь не смогла. Только сообщила, что почуяла нечто техно-магическое, и, возможно, Котел приказал стереть все следы.

Слушать эту чушь Звягинцеву было и смешно, и грустно. Марина выглядела не только огорченной, но и усталой, и он отправил девушку спать. Нужно было еще разогнать толпу сплетников с верхней палубы, но тут Андрей надеялся на помощь капитана. Отпечатки с них на ночь глядя он снимать не собирался.

Когда сыщик уже направлялся в свою каюту, догнала его страшная мысль: а вдруг как кто-то на Марину покусится⁈ Вдруг