Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Первое время?.. — Эта оговорка Грегу совсем не понравилась, но добавить что-либо он не успел: Рауль вдруг вскочил, бросился к окну…

Там, в почти непроглядной ночной темноте, далеко за пределами Платеи бесшумно вспухло облако взрыва… Грегу не нужно было объяснять, что это означает.

И почти сразу же по ушам ударил высокий, неестественный — не крик даже, вой.

— Джейсон… — едва слышно произнес Рауль, и бокал в его руке разлетелся на мелкие осколки…

— Что это?.. — Грег невольно зажал уши, но крик пробивался сквозь любые преграды, отчаянный, безнадежный и тоскливый. Можно было разобрать одно слово — «Джейсон».

Всегда — Джейсон…

— Это Эпсилон. — Рауль стоял у окна, глядя, как полыхают вдалеке руины Дана-Бан. Грег мог видеть только его отражение — и белую перчатку в алых пятнах — то ли крови, то ли вина. — Он… осознал, что Джейсона больше нет.

— Я раньше его не понимал, — сообразил Грег.

— Значит, он того не хотел. — Голос Рауля потерял всякое выражение.

Грег почти физически ощущал, какую боль сейчас испытывает советник, но поделать ничего не мог: Рауль был не из тех, к кому можно запросто подойти, взять за плечи, встряхнуть, сказать «держись, старик!», налить полный стакан виски, заставить выпить, не чокаясь…

— Выходит… — Грег сглотнул. Ему было не по себе. — На первое время я…

— Да.

— А потом что? Кто придет мне на смену? — Не время и не место было говорить об этом, но… представится ли еще случай?

— Я не знаю.

— Рауль, я, наверно, сейчас скажу чудовищную вещь… — Грег попытался выдавить улыбку, но получилась странная гримаса. — Я не хочу играть роль консула «первое время».

— Чего же ты хочешь? — в бесцветном голосе Рауля прозвучала нота заинтересованности.

— Я сказал — я не хочу играть роль консула. — Грег бестрепетно встретил взгляд советника. — Я хочу быть им.

Рауль прикрыл глаза. Вот оно… Грег не потребовал ни денег, ни свободы…

— Я знаю, я человек, — продолжал Грег, распаляясь. — Но я справлялся с обязанностями консула не хуже его самого. Да… большая наглость с моей стороны — даже заикнуться о таком, но, Рауль, ты ведь и сам знаешь: лучше меня не справится никто! Когда еще вы найдете кого-то, кто сумеет вникнуть во все и ничего не завалить, а ведь его еще кто-то должен будет обучать, объяснять, что к чему в этом нашем болоте!..

— Ты понимаешь, чего просишь? — произнес, наконец, советник.

— Да, — твердо ответил Грег, подобравшись. Похоже, Рауль принимал какое-то решение… и хорошо бы — в его пользу!

— Ты уверен?

— Более чем.

— Могу я поинтересоваться, почему ты настаиваешь на этом?

— Я много чего могу наговорить, — усмехнулся Грег. — И что я устал быть бездомным, и что я никогда раньше не мечтал о делах подобного масштаба, и что мне нравится Арау и я хочу остаться здесь и посмотреть, можно ли сделать из нее райский уголок. И что работать я буду еще лучше, потому что одно дело — пахать на чужого дядю, и совсем другое — на себя и свою планету… Разве ты поверишь? Давай я дам разумное объяснение: я жить хочу, все равно где. А если я при этом смогу заниматься любимым делом и приносить какую-никакую пользу…

— А почему ты решил, что я не поверю в первое твое объяснение? — тихо спросил Рауль. — Кажется, я говорил, что попробую доверять тебе. Разве это не подходящий случай, чтобы начать это делать?..

Грег не нашелся, что ответить. Одно было ему ясно: Рауль не отверг его безумного предложения сразу, а значит — оставалась надежда…

— Грег… — Рауль обернулся, наконец, и в глазах его Грег прочел решимость. — Ты осознаешь, что, приняв это решение, отказаться ты уже не сможешь?

— Конечно, — криво усмехнулся Грег.

Он прекрасно знал, что обратной дороги у него не будет. Ничего не будет, только Арау, Эпсилон, Платея, Дименея, черный рынок, сделки, переговоры, интриги… Не об этом ли он мечтал? И еще — Рауль. Пока — только советник, потом — как знать, может, и друг…

— И?..

— Я согласен, — сказал Грег, поняв, на что намекает Рауль. — Вовсе необязательно спрашивать по три раза. И, если ты помнишь, я однажды говорил: не имеет никакого значения, как меня зовут, Грег Мартас или… Суть от этого не изменится.

— Хорошо. — Рауль снова отвернулся к окну. На горизонте уже ничто не полыхало, сгустилась тьма. Он прикрыл глаза, помедлил… Выговорил четко, в особой тональности: — Restitutio ad integrum.[11]

За его спиной Грег выдохнул сквозь стиснутые зубы, пытаясь унять внезапно ударившую в виски боль.

— Ad extremitates,[12] — добавил Рауль, помолчав.

Он снова прикрыл глаза и так стоял до тех пор, пока на плечо ему не легла уверенная тяжелая рука. Тогда Рауль Арье обернулся и встретился взглядом с тем, кому отныне предстояло зваться Джейсоном Мерсером…

Серо-голубые глаза смотрели уверенно, а в глубине их таилась улыбка.

— Прорвемся, — услышал Рауль. — Держись, старик. Где наша не пропадала!

— Я никогда не смогу назвать тебя… Джейсоном, — сказал советник чистую правду. — Наедине — не смогу.

— Так оно и к лучшему, — ответил Грег. — А то я еще, чего доброго, забуду, кто я такой на самом деле, увлекусь, а это, знаешь ли, чревато. Так что ты мне напоминай время от времени. То, что Грега Мартаса теперь нет для всего мира, еще не значит, что его не стало для меня самого…

В помещении повисла звенящая тишина.

— Умолк, — констатировал Грег, сообразив, в чем дело: Эпсилон прекратил свой неумолчный стон о погибшем.

— Верно, — кивнул Рауль, подавив кощунственную мысль о том, что у Эпсилон теперь будет новый… «любимый сын».

— Хорошо, а то соображать невозможно под этот визг, — хмыкнул Грег. — А дел у нас еще очень много. Прежде всего надо решить кое-какие вопросы…

— Вермелл? — приподнял бровь Рауль.

— Нет, — покачал головой Грег. — Он мне пока нужен.

— Он не догадается? Ты ведь говорил, он заподозрил что-то…

— Даже если догадается, будет молчать, — недобро усмехнулся Грег. — Доказательств у него нет и никогда не будет. Жить он хочет не меньше нашего, а лучше быть живым дилером при живом консуле, чем мертвым — при мертвом. Я думаю, он превосходно это осознает…

4

…Это не укладывалось в голове. Этого просто не могло быть, но — было. Мир перевернулся, и Джейсона Мерсера не стало.

Вермелл своими глазами видел взрыв — он давно заподозрил неладное и приглядывал кое за кем, и подозрения его оправдались. Жаль, он не успел раньше… Вермелл