Постсоветская молодёжь. Предварительные итоги - Екатерина Кочергина

Постепенно уровень негативизма стал снижаться. Таким образом, для понимания установок разных поколений относительно западных стран были выбраны три контрольные точки: «неконфликтный» 2012 год, «патриотический» подъем 2014 года и «затяжная» форма конфликта в 2018 году. В марте 2014 года, до начала конфликта, у представителей постсоветского поколения преобладало позитивное отношение к США (суммарно 53 %), в то время как среди поколений перестройки, застоя и оттепели, напротив, сильнее был выражен негативизм: 56, 60 и 54 % соответственно.

К Европейскому союзу у постсоветской и перестроечной генераций отчетливо доминировало «хорошее» отношение, в то время как у представителей поколений оттепели и застоя позитивные и негативные оценки находились практически в равном соотношении – 1:1.

Вторая контрольная точка (март 2018 года) однозначно указывает на снижение позитивного восприятия западных стран у всех поколений. Среди постсоветского, перестроечного и поколения застоя снижение позитивного отношения произошло за счет роста доли тех, кто затруднился ответить, в то время как уровень негативизма остался без изменений. Напротив, в поколении оттепели негативное отношение за прошедшие четыре года конфронтации и изоляционизма лишь усилилось. Аналогичные изменения отмечаются и в отношении к Европейскому союзу.

Динамика общественного мнения 2012–2018 годов демонстрировала, что каждый последующий замер из отобранных для анализа в сравнении с предыдущим практически в полтора раза снижал долю респондентов из постсоветского поколения с положительным отношением к США и ЕС. Наименее заметное ухудшение отношения к США за этот период у поколения оттепели, где доля опрошенных, настроенных позитивно, снизилась всего на 13 п. п.: с 34 % в 2012-м до 21 % в 2018-м. Таким образом, обострение отношений России и Запада практически не изменило и без того высокий уровень антиамериканских и антиевропейских настроений среди самого старшего поколения (главного потребителя теленовостей как источника информации об окружающем мире), а рост негативизма произошел за счет ухудшения мнений молодых поколений. Тем не менее в среде самого молодого из них (респондентов 1991–2000 годов рождения) поляризация оценок Запада наиболее слабая, в отличие от поколения перестройки и застоя, где с 2014 года разрыв между крайними оценками увеличивается в пользу негативного отношения, в 2018-м более чем в два раза превысившего положительные установки.

Рис. 5. Распределение ответов на вопрос «Как вы считаете, России сейчас следует…» (в % к выделенным группам)

Еще один индикатор отношения россиян к Западу – вопрос «Как вы считаете, России следует укреплять взаимовыгодные связи со странами Запада или, наоборот, дистанцироваться от Запада?». Он был включен в анкеты 2007, 2012, 2014 и 2018 годов. В 2007-м представители самого старшего возраста из постсоветского поколения были несовершеннолетними, поэтому не попадали в выборку исследования. Среди представителей других поколений показатели желательности сотрудничества России с Западом находились на идентичном уровне: 75 % среди поколения перестройки, 77 % среди поколения застоя и 73 % среди поколения оттепели.

Следующий замер общественного мнения, который проводился в 2012 году и в который уже попали миллениалы в возрасте от 18 до 21 года, продемонстрировал важность Запада для самого молодого поколения, за сотрудничество с которым выступало подавляющее большинство в его среде (92 %). При этом в 2012-м по сравнению с 2007-м доминирующая установка на сотрудничество представителей перестройки и застоя оставалась без изменений. Среди поколения оттепели в этот период доля опрошенных, выступающих за укрепление связей, снизилась с 73 до 65 %.

Начиная с марта 2014 года негативизм в отношении Запада усиливается во всех возрастных когортах, а установка на сотрудничество находит меньший отклик среди населения. По сравнению с 2012-м показатели поддержки взаимовыгодных связей со странами Запада снизились более чем на 10 п. п. среди всех поколений, но наиболее значимо – на 29 п. п. среди представителей постсоветской молодежи. По мере нарастания конфликта к 2018 году поддержка установки на сотрудничество продолжила снижение во всех поколениях. Но если у представителей постсоветского и поколения застоя уменьшение поддержки происходило за счет роста доли респондентов, затруднившихся ответить, то среди респондентов из поколения оттепели и перестройки выросли негативные оценки, достигнув максимальных значений среди всех анализируемых замеров. Несмотря на эти изменения, желание сотрудничать с Западом по-прежнему доминирует над желанием дистанцироваться от него.

Эмиграция

Установка на эмиграцию – еще один символический элемент, характеризующий поколенческий разрыв. Если для старших поколений отъезд из страны на постоянное место жительство рассматривался скорее негативно, то в эпоху постсоветских трансформаций Запад как место для хорошей и стабильной жизни[44] стал постепенно включаться в ценностную структуру нового постсоветского общества, перестав на какое-то время быть табу в контексте социальной мобильности и улучшения качества жизни.

Мысли об эмиграции сильнее выражены у самого молодого поколения, каждый третий представитель которого хотел бы уехать за границу на постоянное место жительства. В 2017 году идентичные показатели фиксировались у перестроечного поколения и поколения застоя – по 16 %. У представителей оттепели готовность отъезда находилась на уровне статистической погрешности. Интересно, что все возрастные когорты демонстрировали планомерное снижение эмиграционных настроений от 2012 к 2017 году, за исключением постсоветского поколения, у которого готовность эмигрировать, снизившаяся в 2014-м по сравнению с 2012-м, вернулась к прежним значениям в 2017-м. Вероятно, именно молодежь оказалась наиболее подверженной общественной консолидации 2014 года, когда западные ценности стали «менее модными», в то время как интерес к российской символике демонстрировал рост, инкорпорируясь в повседневную жизнь населения[45].

Рис. 6. Распределение ответов на вопрос «Хотели бы вы уехать за границу (за пределы бывшего СССР) на постоянное жительство?» (в %)

Де-факто реальные шаги к переезду (сбор документов) предпринимает значимо меньшее число опрошенных во всех поколениях, в том числе не более 1 % среди самой молодой когорты в 2017 году. Если на уровне эмиграционных настроений поколения имеют различия, то на уровне реального поведения эти различия отсутствуют.

Государственное устройство

Обратимся к ориентациям представителей разных поколений относительно желаемого типа государственной системы. В 2014 году каждый второй представитель постсоветского поколения хотел, чтобы Россия в будущем была «такой, как развитые страны Запада». В целом это мнение доминировало и среди перестроечных опрошенных (47 %). У поколения оттепели идеальная Россия будущего должна реставрировать советский строй.

Рис. 7. Распределение ответов на вопрос «Если говорить в идеале, какой вы хотели бы видеть Россию в будущем?» (в % к выделенным группам)

Поколение застоя – единственное, представители которого не могли выбрать желаемый ориентир в дихотомии «советская модель» или «западная модель». Треть опрошенных (36 %) ностальгировала по советскому строю, другая предпочитала