Гремучий коктейль 4 - Харитон Байконурович Мамбурин

Тут еще такой момент, что верных слуг принято вознаграждать, а чем можно вознаградить богатого (очень богатого!) двадцатилетнего князя? Уже ничем. Общество не поймет такого дисбаланса. Не примет. А значит, желаемого результата уже не достичь. Правда, я думал, что Петр Третий утрётся, всё-таки, алаверды ему за мою персону и за Терновых выдали жирнейшие, но увы. Решил ущипнуть напоследок. В свойственной ему манере.

А мы даже не знаем, чего он добивается! Озвучив вопрос, я добился лишь того, что Парадин, нахмурившись, рыкнул, что это не нашего ума дело. Мы обязаны дойти первыми, первее англикан, франков, венгров, черте знать кого еще, рвущихся к Оплоту с разных сторон. Или не рвущихся, а возящихся со своими запуганными солдатами…

///

Фелиция, аккуратно выглянув из купе, которое делила с Мао Ханом и этой огромной страшной женщиной, в очередной раз убедилась, что Кейн, стоящий в коридоре, даже не сменил позу, продолжая пялиться в окно.

Детский импульс подкрасться к молодому человеку и выдать тому пинка… ну никак не хотел уходить. Глупость полная, причем опасная, но миниатюрной брюнетке приходилось с собой бороться всерьез. А уж если вспомнить, сколько шуточек по поводу нового роста этого несносного Кейна она прикусывала вместе с языком! Ух!

…но реальность была безжалостна. Чудесная и чудовищная книга Горизонта Тысячи Бед даровала Фелиции тело и новую жизнь, то, о чем девушка мечтала веками… однако, совсем позабыв, что для нормальной жизни еще нужны деньги, положение в обществе и опознавательный кристалл на шею. Дворянский, разумеется! Только вот несчастье — Дайхард вовсе не отличался всемогуществом, так что Фелиция, во всем её великолепии, неожиданно оказалась простолюдинкой в глазах общества. Не простой, конечно, а личной горничной княгини, но разница между желаемым (в мечтах) и тем, что есть в реальности — сильно подкосила бывшего даймона.

Разумеется, она свалила всю вину за эти недоработки на своего мерзкого, циничного, гадкого и не проявляющего к ней внимание хозяина! А на кого еще? Нет, сейчас Фелиция, конечно, живет полной жизнью, наслаждаясь каждым вздохом и кусочком еды и вина, но где⁈ На обочине жизни! И ей всячески намекают, что даже это нужно чем-то отрабатывать.

…как будто она умеет работать. Ну разве что теперь умеет стрелять и красиво ходить за Кристиной, потупив глазки, но этого мало!

— Кейн, — Фелиция сама не заметила, как подошла к хозяину.

— Что? — коротко отреагировал молодой человек, не изменяя позы и направления взгляда.

— Это… это всё книга! — выдохнула миниатюрная брюнетка, — Я подслушивала! Не специально, просто скучно было. Слышала часть твоего разговора с тем медведем. Так вот, Кейн, это точно книга. Это её почерк. Я уверена, что никто всего не понимает! Ни ты, ни император, ни все остальные, кто участвуют во всем этом! Вот! Мы действуем по её сценарию! Вот. Всё, я пошла!

— Погоди, — молодой человек быстро развернулся, сцапав девушку за плечи раньше, чем она смогла удрать, — А теперь поподробнее.

— Нет! — тут же отказалась Фелиция, начиная вырываться, — Я боюсь! Она меня накажет! Чем могла, тем помогла! Скажи спасибо!

Кейну было плевать на её вопли. Быстро подхватив лягающуюся девушку под живот, он сноровисто потащил её в своё купе, где и принялся с пристрастием допрашивать. Его не смутил момент, когда нежная и гладкая кожа Фелиции Краммер дель Фиорра Вертадантос предупредительно покрылась россыпью ужасных веснушек, не остановила катастрофа в виде ужасного налёта на пятках истязаемой девушки, не смутило, когда плачущая бедняжка начала тихо, но регулярно пукать… деспот был, как всегда, неумолим и беспощаден, выдавливая из неё слово за словом.

Правда, когда что-то лязгнуло, подбросив в воздух ноги лежащей на койке Фелиции, палач прервался. Задрав застывшей в ужасе девушке юбку, Кейн присвистнул, а затем, вытянув руку, потыкал пальцем, пощелкав им потом по… чему-то. Раздавшийся в ответ металлический звон породил у брюнетки множество панических вопросов, замешанных с клятвами, что она больше ни слова не скажет, но не произвел никакого впечатления на Дайхарда.

— Думаю, тебе нужно побыть наедине с собой, разобраться с этой штукой, — буркнул поднявшийся с койки князь, оправляя одежду, — Там ничего сложного, но юбку тебе придётся снять. Я посторожу, чтобы никто не зашёл.

— Что таааам⁈ — пропищала, обмирая в душе, Фелиция.

— Ничего особенного, просто пояс верности. Закрытый, ключа нигде нет, — пожал плечами молодой человек, — Очень даже продуманно сделанный. Не понимаю, почему тебя попытались «наказать» именно им, но… в общем, разбирайся побыстрее. У меня еще дела есть.

И он бросил её! Бросил, лишенную теперь одной из самых пленительных радостей плоти, которая только была у порабощенной злыми людьми бедняжки!

Ааа!!

Глава 9

Гоблины решили напасть на состав как раз в тот самый момент, когда я самым мирным образом пил чай, слушая лорда Алистера Эмберхарта, объясняющего мне свое видение профессиональной деформации Фелиции. По его мнению, и ощущениям, столетия, проведенные девушкой в книге, сказались на её психике не лучшим образом. Привыкнув к неуязвимости своего жилища, создавая себе силой мысли все нужные удобства и вкусности, брюнетка попросту растеряла связь с реальностью, став достаточно инфантильным и глуповатым (местами) существом.

— Смертные разумные постоянно сравнивают себя с другими, — задумчиво говорил лорд, стоя посреди купе, — А те, кто этого длительно был лишен, утрачивают социальную взаимосвязь с реальностью. Наша память, Кейн, она не идеаль…

В этот момент лорда и попытался пристрелить свесившийся с крыши поезда гоблин, тут же поймавший пулю от меня, быстро схватившего лежащий у нас на столике револьвер. Зеленое тело в не менее зеленой броне удивленно выкашляло солидную порцию крови, заляпавшую стекло окна, а затем принялось бессмысленно болтаться на веревке, закрепленной у покойника на поясе.

Лорд в это время, потянувшись всеми своими двумя метрами, схватил перевязь с монструозными «ревнительскими» револьверами, которую я возил с собой специально для него, выхватил их, одним небрежным движением высадил пробитое моей пулей стекло, а затем принялся высовываться, гулко и быстро бабахая в обе стороны. И явно не промахиваясь.

— Всё место занял, — проворчал отодвинутый даймоном я, — Уйду я от тебя…

— Постарайся не использовать сильную