Серые кардиналы советской эпохи - Валерий Владимирович Пирогов

На допросе у чекиста Петерса Фанни Каплан сообщала: «Я Фаня Ефимовна Каплан. Под этой фамилией жила с 1906 года. В 1906 году я была арестована в Киеве по делу взрыва. Тогда сидела как анархистка. Этот взрыв произошел от бомбы, и я была ранена. Бомбу я имела для террористического акта. Судилась я Военно-полевым судом в гор. Киеве. Была приговорена к вечной каторге. Сидела в Мальцевской каторжной тюрьме, а потом в Акатуйской тюрьме.

После революции была освобождена и переехала в Читу. В Москве я остановилась у знакомой каторжанки Пигит, с которой вместе приехала из Читы. Потом поехала в Евпаторию в санаторий для политических амнистированных. В санатории я пробыла два месяца, а потом поехала в Харьков на операцию. После поехала в Симферополь и прожила там до февраля 1918 года.

В Акатуе я сидела вместе со Спиридоновой. В тюрьме мои взгляды сформировались — я сделалась из анархистки социалисткой-революционеркой. Свои взгляды я изменила потому, что я попала в анархисты очень молодой. Октябрьская революция меня застала в харьковской больнице. Этой революцией я была недовольна, встретила ее отрицательно.

Я стояла за Учредительное собрание и сейчас стою за это. По течению в эсеровской партии я больше примыкаю к Чернову. Мои родители в Америке. Они уехали в 1911 году. Имею четырех братьев и три сестры. Все они рабочие. Отец мой еврейский учитель. Занимала в Симферополе (должность) как заведующая курсами по подготовке работников в волостные земства. Жалованье я получала на всем готовом 150 рублей в месяц.

Самарское правительство принимаю всецело и стою за союз с союзниками против Германии. Стреляла в Ленина я. Решилась на этот шаг еще в феврале. Эта мысль во мне назрела в Симферополе, и с тех пор я начала подготовляться к этому шагу. До 16 лет носила фамилию Ройдман».

Она родилась в 1890 году в Волынской губернии. Получила домашнее воспитание и хорошо говорила по-русски. Данные о богатстве семьи Каплан явно преувеличены. В 14 лет Фейгу Ройдман отправили работать в мастерскую белошвейкой.

В 1905 году она вступила в «Южную группу анархистов-коммунистов» и получила партийную кличку Дора. Она бросила дом, работу и уехала в Одессу, где познакомилась с Виктором Гарским. Ему было тогда 17 лет, а Каплан — 15. В декабре 1906 года Гарский ограбил кишиневский белошвейный магазин и скрылся.

18 декабря 1906 года он и Фанни готовили покушение на командующего Киевским военным округом В.А. Сухомлинова, который был киевским, волынским и подольским генерал-губернатором. 22 декабря в номере гостиницы «Купеческая» взорвалась бомба. Гарский скрылся, а выбежавшая оттуда раненая Каплан была задержана, и при личном обыске у нее обнаружили браунинг. Из такого же браунинга в августе 1918 года она стреляла в Ленина.

Военно-полевой суд приговорил 16‐летнюю террористку к смертной казни через повешение, но, как несовершеннолетней, заменил ей виселицу на бессрочную каторгу. На суде Каплан всю вину взяла на себя, не выдав сообщников и не назвав своего подлинного имени.

Гарский после этого в составе вооруженной группы ограбил банк в Кишиневе, скрылся, но был арестован в Одессе под именем Якова Шмидмана. Трое его соучастников были приговорены к смертной казни, а он к 12 годам каторги. Его освободили по амнистии в феврале 1917 года. Но, в отличие от Фанни, Гарский примкнул к большевикам. В августе 1917 года они встретились в Харькове, где Каплан проходила курс лечения. Но Гарский не захотел поддерживать связь с ней, и больше они не встречались. Он успешно скрывал свое мутное прошлое и умер своей смертью в 1956 году.

На каторге опытные террористки-эсерки, особенно Мария Спиридонова, обратили анархистку Каплан в свою веру. В 1907 году у Фанни начались сильнейшие головные боли, сопровождавшиеся потерей зрения. Полиция в особых приметах Каплан отмечала: «Слепая». Узнав, что в Чите нет организации эсеров, Спиридонова и Каплан создали ее.

В Москве Спиридонова, как лидер партии эсеров, стала членом Президиума ВЦИК, а Каплан она отправила в Крым поправлять здоровье. По данным доцента МГУ Леонтьева, в это время брат Ленина врач Дмитрий Ульянов шефствовал над Домом каторжан в Евпатории, где вместе жили мужчины и женщины:

«После долгих лет каторги естественна была тяга старых революционеров к новым дружбам… дружбы перерастали тут в нечто большее… Был тут роман такой и у подслеповатой Ройтблат (Каплан). Ходить по городу без сопровождения она не могла. Внешность у нее была импозантная, по-библейски осанистая. На курорте она как-то быстро поправилась».

В воспоминаниях Баранченко не говорится о «романе» Каплан с братом Ленина, но в публикации беседы Баранченко и Семена Резника в 1991 году в альманахе «Литературные записки» сказано: «Дмитрий Ильич был выпивоха и весельчак… любил ухаживать за хорошенькими женщинами. Особое внимание он оказывал Фанни Каплан, которая была очень красива и пользовалась успехом у мужчин.

В их числе оказался и военврач — балагур, весельчак и завсегдатай винных погребков Дмитрий Ильич, младший брат Владимира Ульянова-Ленина. Роман был весьма бурным… Бывшая каторжанка буквально расцветала на глазах, её видели в красивых платьях на вечернем моционе по набережной. А доктор щеголял в офицерской форме». Поэтому ряд журналистов выдвигает версию, что её покушение на Ленина было финалом «гламурной» истории Дмитрия Ульянова и брошенной им Каплан.

(Однако, по мнению автора, это могло быть и удобной подставой Каплан, чтобы отвести следствие от политического мотива убийства и выгородить реальных убийц.)

Аналогично с этой сенсацией Пушков в телепрограмме «Постскриптум» сообщал, что брат Ленина Александр Ульянов был… внебрачным сыном террориста Каракозова, а после казни этого «отца», чтобы отомстить, стал участником покушения на царя. (Тоже удобная версия, исключающая факт политического убийства (террора) и объясняющая его личными бытовыми мотивами участия Александра в покушение на императора.)

Однако официальных данных о пребывании Дмитрия Ульянова в Евпатории, когда Каплан отдыхала в пансионате политкаторжан, нет. Он действительно был военным врачом в Севастополе и в Евпатории появился в мае 1918 года. Однако то, что в документах пансионата брат Ленина не значится, не означает, что его там не было. Он мог